Bernardo de Lugo. GRAMATICA EN LA LENGVA GENERAL DEL NVEVO REYNO, LLAMADA MOSCA

Bernardo de Lugo. GRAMATICA EN LA LENGVA GENERAL DEL NVEVO REYNO, LLAMADA MOSCA

 

Gramática de Lugo

 

 

Trascripción

 

GRAMATICA

EN LA LENGVA
GENERAL DEL NVEVO
REYNO, LLAMADA

MOSCA.

Compueʃto por el Padre Fray Bernardo
de Lugo, Predicador General del Orden
de Predicadores, y Catedratico de
la dicha lengua, en el Conuento
del Roʃario de la ciudad
de Santa Fe.

 


Año 1619

En Madrid, por Barnardino de Guzmã.

 

 

 

[Folio en Blanco]

 

[ii]

SONETO.


QVIEN eres tu que tan lixera bue-
las?
La lengua Cħibcħa ſoy. Ado caminas?
Del nueuo Reyno, a tierras peregrinas,
Que tendrã mis verdades por nouelas.

Dizes muy bien que a todos nos deſ-
  uelas
Con tu profundidad, di que imaginas?
Que eſtudiando ſabras lo que adiuinas,
Que el docto Lugo preſide en mis eſcue-
  las.

Puſome en Arte ſiendo yo intrincada.
Y de Chontal me hizo tan ladina,
Que cauſo admiraciõ al mundo todo.

Por el pienſo quedar[2] eternizada,
Y ſu opinion de oy mas ſerâ diuina,
Que el ſolo alcança mi ſubſtancia y mo-
  do.

SONETO.

Mvɣſca micâta cubun cħoqɣ vca-
ſûca,
Hiaqûnhân cħicħiranɣnga, hocâbga-
  nân,
Libros, cubun ɣn vcanɣnga, ab chihi-
  qɣnân,
Apuɣqɣ chiê ʒhaguenɣ ɣqɣ anguſûca

  ɣngâ xis chicubun ɣqɣ vmʒhansûca
Vmpuɣqɣ chieʒhɣ hɣſquî ɣnʒhaſasân
Muɣyas agaʒhînga, ɣnga ɣſqhicħan
ʒgaqɣ ſuâſâ mabiê ɣqɣ vmſunſûcà.

  Arte ɣnchicħicħua nɣnga yê vmqɣ
  nân,
Ipqua bhoʒa noabê vmchiê chibqɣngâ
Con Muɣſca atabè vmqɣ yê amiʒhin-
  ga.

  ɣnga xis qɣcacâ vmguɣ nhocân;
Muɣſcà vmguɣ ɣpquanâ xhicâ gungâ,
Vmhɣca Bernardo vqûqɣ abhâqɣn-
  ʒhînga.

 

[iii]

[Folio en Blanco]

 

SONETO.

XIêguâ cħibcħa cubun mabie agusû-
ca?

Bernardo guɣ.

Muɣſca hɣſqui vcasûca aguenuâ?

Aguêʒhâ.

ɣngà ɣerqɣ atabe amuɣs apqua ʒhâ-
 guâ?

Apquâʒhâ.

Ocanxînga hɣſqɣ quî amucanɣ?

Anguaguêguɣ.

Anguaqɣ aguen qhicħan ʒhɣb xieſɣ.
ɣs[]guesqɣ atabe ʒhɣbnɣ mucan ʒha
ɣnga cubun etaqɣn ʒhɣ mucan ʒhâ
ɣs acubun cħoin ʒhɣ mucanbê.
Arte cubun Cħibcħa o cas abqɣ?

Ocan xinga.

ɣs qħihicħan achie ʒhɣ anguſungâ?

Anguſungâ.

Achicaʒhɣ mabie an ya nua?

An yangâ.

Hɣſ-

 

[iv]

Hɣſpqua Muɣſca atabê ʒhɣmhixtɣʒ-
 hinga,
Aquɣca hɣſqui cħo ɣqɣ abqɣsûca
Achiê, a honra, mabiê ɣqɣ angumgâ.

FIN.

 

[Folio en Blanco]

 

[v]

ERRATAS[2].


Fo.4.li.b.7.[3] choʒha, di. bhoʒha.
fol.6.li.7.b.[4] phùma, dig. qhùma.
fol.6.li.11.[5] phùma, dig. qhùma,
fol.8.lin.4.b.[6] typy, dig. nyqy
fol.12.lin.11.[7] falta, abl.
fol.13.[8] traſtrocados los casos de
      Acuſatiuo, y Vocatiuo.
fol.16.lin.4.b.[9]
anabizha,
fol.8.lin.13.b.[10] muy, dig. muè.
f.35.l.7.b.[11] abyngacò, di. abgyn-
gacò. fol.39.li.13.b.[12] ſupremo,
dig. Supino. fol.40.li.12.b.[13]nuè-
guy, di. muèguy. fol.49.h.4.b.[14]
gychaguy, di. hychaguy. fo.51
lin.7. [15] cychaguy, dig. hychaguy.
fol.54.li.2.[16] vmqyʒħàphncà, dig.
abqyʒhàphucà. fol.54.li.7.[17] ab-

gy-

Cabe resaltar aquí que por alguna razón que desconocemos, en el folio “v recto” de la gramática original se utilizó “y” en lugar de “ɣ” ; y que las vocales que aparecen marcadas con “acento circunflejo” (^) en el resto de la gramática, se encuentran aquí marcadas con acento grave (`).

Encontrado en el folio 4 vuelto, linea 7. Cuando Lugo se refiere a las líneas, hay que entender que solo cuentan las impresas y no las que están en blanco.

Encontrado en el folio 6 vuelto, linea 7.

Encontrado en el folio 6 vuelto, linea 11.

Parece referirse al folio 8 vuelto, linea 4. Pero esta corrección no es necesaria pues la palabra a corregir se encuentra de igual manera a como se sugiere aquí.

Encontrado en el folio 13 vuelto, linea 11.

Encontrado en el folio 16 recto, lineas 6 y 7.

Encontrado en el folio 17 vuelto, linea 4.

Encontrado en el folio 28 vuelto, linea 13.

Encontrado en el folio 35 vuelto, linea 7.

Encontrado en el folio 39 vuelto, linea 13.

Encontrado en el folio 40 vuelto, linea 12.

Encontrado en el folio 49 vuelto, linea 4.

Encontrado en el folio 51 recto, linea 7.

Encontrado en el folio 54 recto, linea 2. Aunque lo correcto pareciera ser “abqyʒhàqhucà”.

Encontrado en el folio 54 recto, linea 7.

 

gyʒhàphncà, di, abqyʒhàqhucà.
fo.60.l.6.[2] chibqyʒga, d. chibqyʒ
hiuga. fo.60.li.8.[3] mibqyʒhinha
dig. mibpyʒhinga. fol.70.li.11.[4]
Taſquà. di. Toſqua. fo.80.li.8.[5]
pretorio, dig. præterito. fol.80.
lin.4.[6] iudicatiuo, di. indicatiuo.
fo.89.l.13.[7] la, di ta. fo.83.l.9.b.[8]
cha, dig. chra. fol.83.li.8.b.[9] vm
pqaũqy, dig. vmpquauqy. fo.91.
li.8.b.[10] ʒinthinga, di. xinʒhinga.
fol.92.lin.4.b.[11] el. dig. vel. fo.98.
lin.7.[12] falta preteritos. fo.99.l.9[13]
dig. que queramos. fol.108.[14] al
princip. plural, diga, numeral.
fol.122.li.4.[15] ʒhucabgay, di. ʒhu-
cabgà.

 

Encontrado en el folio 60 recto, línea 7. Aunque lo correcto parece ser “chibqyʒ//hinga”, en lugar de “chibqyʒ//hiuga”.

Encontrado en el folio 60 recto, línea 9. Aunque lo correcto parece ser “mibqyʒhinga”, en lugar de “mibpyʒhinga”.

Encontrado en el folio 71 recto, línea 11.

Encontrado en el folio 79 vuelto, línea 8.

Encontrado en el folio 80 vuelto, línea 4.

Encontrado en el folio 80 vuelto, línea 13.

Encontrado en el folio 83 vuelto, línea 9.

Encontrado en el folio 89 vuelto, línea 8. Aunque lo correcto parece ser “vmpquanqy”, en lugar de “vmpquauqy”.

Encontrado en el folio 91 vuelto, línea 8.

Encontrado en el folio 92 vuelto, línea 4.

No se ha encontrado.

Encontrado en el folio 99 recto, línea 9.

Parece encontrarse en el folio 108 vuelto, línea 2. Pero esta corrección no es necesaria pues la palabra a corregir se encuentra de igual manera a como se sugiere aquí.

Encontrado en el folio 122 recto, línea 4.

 

 

PRIVILEGIO.

POR quanto por parte de
Fray Grabiel Ximenez
de la Orden de ſanto Do[-]
mingo: me ha ſido hecha rela-
cion, que auiendole conſtado
de la neceſsidad que auia de
que ſe eſcribieſſe vn Arte, por
dõde los Curas de los pueblos
de los Indios pudieſſen apren-
der ſu lengua, ordeno ſiendo
Prouincial de la Prouincia de
Sã Antonino[2], del nueuo Rey-
no de Grananda, a Fray Bernar[-]
do de Lugo de la dicha Orden
Predicador General de la di-

***   cha

 

cha Prouincia lo compuſieſſe
por ſer perſona cientifica en
la dicha lengua. En cuyo cum[-]
plimiento con algun trabajo
y eſtudio que en ello puſo, lo
hizo, y auiendole acabado, pre[-]
ſentò el dicho Arte en mi Au-
diencia Real, del dicho nueuo
Reyno de Granada, la qual lo
aprouò, y lo miſmo hizieron
algunas perſonas doctas, que
aſsi por orden de la dicha Au-
diencia, como por la ſuya lo
auian viſto y examinado. Su-
plicome atento a ello, le man-
daſſe dar licencia, para que la
perſona que tuuieſſe orden y

poder

 

[vii]

poder de la dicha Prouincia, le
pudieſſe imprimir, lleuar y ven[-]
der en las miſmas Indias. Iſlas,
y tierra firme del mar Ocea[-]
no, y viſto por los del mi Con[-]
ſejo dellas lo he tenido por
bien. Y por la preſente doy li-
cẽcia y facultad a la dicha Pro[-]
uincia de Sã Antonino del nue[-]
uo Reyno de Granada de la di[-]
cha Orden de Santo Domin-
go, para que por tiempo de
diez años primeros ſiguientes
que correran, y ſe cuenten deſ[-]
de el dia de la fecha deſta mi
cedula en adelante, pueda la
perſona que ſu poder huuiere

impri-

 

imprimir el dicho Arte, que eſ[-]
ta intitulado Gramatica en la
lẽgua general del Nueuo Rey[-]
no, llamada Moſca, y vender[-]
lo en las dichas mis Indias, Iſ[-]
las y tierra firme del mar Ocea[-]
no, y proibo y defiendo, que
durante el dicho tiempo, nin-
guna otra perſona de qual-
quier eſtado y condicion que
ſea, Ecleſiaſtica[,] ni ſeglar[,] ſea o-
ſada a imprimir, ni hazer impri[-]
mir el dicho libro, ni lo tẽner
en las Indias, ſino fuere el[2] que
tuuiere poder de la dicha Pro-
uincia, ſo pena que qualquier
otra perſona, o perſonas que

con-

 

[viii]

contrauiniere a ello, podra por
el miſmo caſo, y hecha la im-
preſsion que hiziere, y los mol[-]
des, y aparejos con que lo hi-
ziere demas dello, incurra en
pena de cinquenta mil mara-
uedis por cada vez que lo hi-
zieren aplicados la mitad a mi
Camara y Fiſco, y la otra mi-
tad a la dicha Prouincia, la
qual dicha merced le hago, cõ
tanto que luego que eſtè aca-
uada la impreſsion del dicho
libro, antes que ſe comience a
vender, ſe hagan por parte de
la dicha Prouincia, las diligen-
cias que por leyes y premati-

ca

 

cas deſtos mis Reynos, eſta dif-
pueſto, y con que ſe aya de ven[-]
der, y vendan cada pliego de
molde del dicho libro en el di[-]
cho Nueuo Reyno de Grana-
da, y demas partes de las dichas
mis Indias, al precio que ſe taſ-
ſare por el Preſidente y Oydo-
res de la Audiencia, en cuyo
diſtrito ſe vendiere, y mando
al Preſidente, y los del dicho
mi Conſejo de las Indias, y a
mis Virreyes, Preſidente, y Oy[-]
dores de mis Audiencias Rea-
les de las dichas mis Indias, Iſ[-]
las y tierra firme del mar Ocea[-]
no, y a todos los juezes y juſti-

cias

 

[ix]

cias de todas las ciudades vi-
llas y lugares dellas, aſsi a los
que aora ſon, como a los que
adelante fueren, que guarden,
y cumplan, y hagan guardar, y
cumplir, y executar eſta mi ce[-]
dula, y lo en ella contenido, y
contra el tenor y forma della,
no vayan, ni paſſen, ni conſien[-]
tan ir, ni paſſar en manera algu[-]
na, Fecha en Madrid a diez y
ſiete de Março de mil y ſeiſ-
cientos y diez y nueue años.

YO EL REY.

Por mandado del R.N.S.
Pedro de Ledeʃma

 

[Folio en Blanco]

 

[x]

Licencia de nueſtro R.
P. Prouincial.


FRAY Grabiel Gimenez Pre[-]
dicador General, Procurador
Prouincial, y reformador A
poʃtolico de eʃta nueʃtra Pro
uincia de San Antonino del nueuo Reyno de
Granada, gobernaciones, Cartagena, Santa
Martha, y Muʃos de la orden de Predica
dores. Por quanto tengo bien eʃperimentada
la mucha neceʃsidad que en eʃte dicho Reyno
ay, de que los Curas de los pueblos de Indios,
a cuyo cargo eʃta ʃu buena enʃeñança, y educa
cion, ʃepan ʃu propia lengua, para en ella ex
plicarles los miʃterios de Nueʃtra Santa Fee
Catolica, y las demas coʃas concernientes para
la ʃaluacion de ʃus almas: y ʃer el medio potiʃ
ʃimo para ella la Predicacion del Santo Euã[-]

¶    gelio

 

gelio, y ʃin ella y el arte para en menos tiempo
aprender la dicha lengua, no poderʃe conʃeguir
tan propria y dignamente aqueʃte fin que tan
to importa, y tan glorioso es. Por tanto por las
preʃentes, y por la authoridad de nueʃtro ofi
cio, mando al Padre Fray Bernardo de Lugo
Predicador General: que luego deʃpues de la
notificacion de aqueʃtas nueʃtras letras ponga
por obra la compoʃicion del arte, y cõfiʃsionario
en la dicha[2] lengua: pues Dios nueʃtro Señor
por cuyo amor eʃto ʃe deue, y ha de hazer, fue
ʃeruido de comunicarle eʃte don tan particular
y que otra ninguna perʃona en eʃte Reyno, aʃsi
Ecleʃiaʃtica como ʃecular, como es publica voz
y fama, con tãta pericia, y loa puede tratar de
aqueʃta empreʃa: aʃsi por la larga experiencia
y exercicio que en eʃta facultad tiene como el
prolongado curʃo de años que ha predicado el
Santo Euangelio en la dicha lengua. No
ʃolo en las dotrinas, y Curatos ha donde

à vi[-]

 

[xi]

à viuido. Sino en la plaça y calles deʃta ciu
dad de Santa Fee, haziendo muy ʃeñalados
frutos y aprouechamientos en la conuerʃion
de las almas, atrayendolas al verdadero co
nocimiento de Dios nueʃtro Señor, con muy
gran acceptacion de todos los oyentes premi
ʃas, y todas muy euidentes del buen zelo,
que tiene de ʃu ʃanto ʃeruicio, y extirpacion
de las ydolatrias, que llegada a luz y ʃaca[-]
da a uistas aqueʃta obra como confio placien[-]
do a la diuina Mageʃtad.
  Aunque pequeña en cantidad, no
ʃolo breue aprouechamiento de los dichos Cu
ras que ay en todo eʃte Reyno, y comarca,
ʃino tambien el de ʃus feligreʃes y demas per
ʃonas curioʃas[2], y eʃtudioʃas, haran demonʃtra[-]
cion de lo mucho que importa. ϒ para que
obra que tanto trabajo ha de coʃtar, como re
ducir a Arte lo ʠ nunca le tuuo, ni eʃpero tener
hasta eʃtos presẽtes tiẽpos deʃpues de tãtos años

¶ 2    no pier-

 

Pierda el merito de la obediencia. Mando
al dicho Padre Fray Bernardo de Lugo, em[-]
prenda el trabajo deʃta dicha obra, in virtu
te ʃancta obedientiæ, ʃub precepto formali in
nomine Patris, &[2], Filij, & Spiritus Sancti,
Amen. ϒ porque eʃte trabajo no quede ʃin pre[-]
mio, y honra, que pueda gozar y goze del titu
lo y nombre de Catredatico de la dicha lengua
en toda eʃta nueʃtra dicha Prouincia, y Conuẽ[-]
tos della, cuya fee di eʃtas letras firmadas
de mi nombre, ʃelladas con el ʃello menor de
nueʃtro oficio, y refrendadas de nueʃtro compa[-]
ñero, en primero de Agoʃto de 1617.

Fray Grabiel Gimenez

Prior Prouincial Reformador.

Por mãdado de nueʃtro M.R.P. Prouincial.
Fray Auguʃtin de
Pedraza, compañero.

Fray

 

[xii]

FRAY Grabiel Gimenez
qui ſupra. Por quanto
por Mandato mio, el
Padre Fray Bernardo
de Lugo, Predicador General, y
Cathedratico de la lengua de los
naturales deſte nueuo Reyno, por
mi nombrado, è inſtituydo, tie-
ne compueſto el Arte, y confiſsio[-]
nario en la dicha lengua. Por tan[-]
to por las preſentes, mando, in
virtute Spiritus Sancti, & Sancta
obedientiæ, ʃub præcepto formali,
a los Padres Fray Diego de Val-
uerde, Suprior deſte nueſtro Cõ-
uento del Roſſario, de la ciudad
de Santa Fè, al Padre Fray Alon[-]
ſo Ronquillo, al Padre Fray Ioã

¶ 3    Marti[-]

 

Martinez, como a perſonas peri[-]
tas, y mas entendidas en la dicha
lengua, examinen y vean el di-
cho arte, y confiſsionario. Y ſi es
coſa importãte para que los que
quiſieren ſaber la dicha lengua,
vſen del, y del prouecho y vtili-
dad que ſe hara mediante eſ-
te trabajo, in nomine Patris,
& filij, & Spiritus Sancti,
Amen.
  En Fee de lo qual, di eſta
firmada de mi nombre, ſella-
da con el ſello menor de nue-
ſtro officio, y refrendada de
nueſtro Compañero, en San-
ta Fee, en diez y ſiete dias
del mes de Febrero de mil y

 

[xiii]

ſeyſcientos y diez y ocho a-
ños.

Fray Grabiel Gimenez
Prior Prouincial Reformador.

Por mãdado de nueſtro M.R.P.Prouincial.
Fray Auguſtin de
Pedraza, compañero

 

¶ 3    Fray

 

FRAY Grabiel Gimenez,
qui ſupra. Por quanto por
orden y mandato mio, los
Padres Fray Diego de Valuerde
Suprior de la ciudad de nueſtro
Cõuento de nueſtra Señora del
Roſſario de la ciudad de Sãta Fè,
Fray Alonſo Ronquillo, Predica-
dor General, y dotrinero de nueſ[-]
tra dotrina de Gachetà. Fray Ioã
Martinez dotrinero de nueſtra
doctrina de Chipaſaque[2]: han exa-
minado y viſto el arte, cõfiſsio[-]
nario en la lengua de los natura-
les deſte nueuo Reyno de Grana[-]
da, compueſto[3] por el Padre Fray
Bernardo de Lugo Predicador
General, y Cathedratico de la

dicha

 

 

[xiv]

dicha lengua por mi nombrado,
ê inſtituydo, y conſtar por las cẽ[-]
ſuras de los dicho Padres, eſtar
bueno, y ſer muy vtil y proue-
choſo para todas las perſonas que
quiſieren ſaber la dicha lengua.
Por tanto por las preſentes, para
mayor calificacion del dicho ar-
te, doy licencia al dicho Padre
Fray Bernardo de Lugo, para ʠ
pueda preſentar el dicho Arte, y
Confiſsionario ante los Señores
del acuerdo y audiencia Real de[-]
ſta Corte, y pedir ſe nombren o-
tros nueuos examinadores que
lo expurguẽ, vean, y enmiendẽ.
Y para que dello conſte di eſtas
letras firmadas de mi nombre, ſe[-]

¶ 5    lladas

 

lladas con el ſello menor de nue[-]
ſtro oficio, y refrendadas de nue[-]
ſtro Compañero. Dadas en nue-
ſtra dotrina de Bogota en 17. de
Febrero de 1618.

Fray Gabriel Gimenez
Prior Prouincial

Por mãdado de nueſtro M.R.P. Prouincial.
Reformador Apoſtolico.

Fray Auguſtin de Pedraça.
Compañero.

 

 

 

Fray

 

[xv][2]

FRAY Alonſo Ron-
quillo Predicador Ge-
neral, lengua aproua-
da y colada por el Real
Patronazgo para toda eſta co-
marca, y dotrinero de la do-
trina de Gaetha[3], por comiſsion
y mandato de nueſtro muy Re[-]
uerendo Padre Fray Gabriel
Gimenez Predicador General
Prior Prouincial, reformador
con authoridad Apoſtolica de
eſta Prouincia de Santo Anto-
nino del nueuo Reyno. Vi, y
examine el libro intitulado. Gra[-]
matica, y arte de la lengua gene[-]
ral deſte Reyno, llamada, Ch’ib[-]
ch’a, o Moſca, que compuſo el
Padre Fray Bernardo de Lugo,[4]

Pre-

 

Debido a un error en la edición de la obra original, este folio está intercambiado con el folio XVI vuelto. Es el único error de intercambio de folios que aparece en toda la obra.

Muy probablemente Gachetá.

Debido al error de edición dicho anteriormente, la lectura continúa en el folio XVII recto.

 

el libro cuyo titulo es. Arte en la
lengua general deste Reyno, llama[-]
da, Ch’ib’ch’a, ò moʃca. Que el
Padre Fray Bernardo de Lugo,
Predicador General y Cathreda-
tico de la dicha lengua en eſte ſo[-]
bredicho Conuento de nueſtra
Señora del Roſſario ha compueſ[-]
to. Y digo que es muy importan[-]
te, vtil, y prouechoſo para enſe-
ñar y aprender la dicha lengua, y
aſsi por eſto, como por ſer el pri-
mero que ſale a la luz, ſe deue eſti-
mar: y el cõfiſsionario es de muy
gran importancia, y cõſideraciõ,
y lo vno, y otro eſtà biẽ ex[-]
pedita y claramente acabado, y
en todo ello no hallè coſa alguna

que

 

 

[xvi]

que enmendar. Y para que conſ-
te lo firme de mi nõbre, en ſanta
Fè,en el ſobre dicho Conuento
de nueſtra Señora del Roſſario,
en diez y nueue dias del mes de
Febrero de mil y ſeyſcientos y
diez y ocho años.

Fray Diego de Valuer
Suprior.

 

 

 

 

 

 

 

 

APRO-

 

 

APROVACION.[2]

Fray Diego de Val-
uerde Suprior del Cõ[-]
uento de Predicado[-]
res de la ciudad de Sã[-]
ta Fè, y lengua general deſta co-
marca, colada y aprouada por el
Real patronazgo, por comiſsion
y matando de nueſtro muy Re-
uerendo Padre Fray Gabriel Gi[-]
menez predicador General, Pri-
or Prouincial, reformador con
Autoridad Apoſtolica deſta Pro-
uincia de Santo Antonino del
nuevo Reyno de Granada, de la
hordẽ de Predicadores. He viſto
cõ cuydado y leydo cõ atẽcion[3]

el li[-]

 

Éste folio está intercambiado con el folio XV recto.

Por un error de edición en la obra original, la lectura continúa en el folio XV vuelto.

 

[xvii]

Predicador General, y Cathre-
datico de la dicha lengua en el
Conuento del Roſſario de ſanta
Fee y me parece ſer muy vtil
porque todo el eſta lleno de pre-
ceptos Gramaticales, cõ los qua-
les no es poſible ſe dexen de apro[-]
uechar los que quiſieren apren-
der la dicha lengua. Y es aſsi miſ[-]
mo muy neceſſario ſe imprima:
Porque ſe puede imprimir con
mucho honor de ſu autor, por
coſa tan nueua, y de todos deſſea[-]
da en eſte Reyno: y tambien por
que coſa que tanto trabajo a coſ[-]
tado tẽga ſu premio, y quãdo no
tuuiera el dicho libro otra coſa
mas ʠ el cõfiſsionario tan amplio
para los Curas de Indias, deuia ſer

digno

 

 

digno de muy gran loa, lo qual y
ſu memoria crecera ſi ſe impri-
me: y porque conſte, lo firme de
mi nombre,en ſanta Fè en 20. de
Febrero de 1618. años.

 

Fray Alonʃo Ronquillo.

Predicador General.

 

 

 

 

 

 

 

APRO-

 

[xviii]

APROVACION.

FRAϒ Ioan Marti
nez lengua general
deste Reyno, con co
lacion del Real Pa
tronazgo, para la dotrina y cu
rato del pueblo de Chipaʃaquè[2],
a cuyo cargo eʃta la enʃeñança, y
dotrina de los naturales del: en
virtud de una comiʃsion de nue[-]
ʃtro muy R. P. Fray Gabriel Gi[-]
menez Predicador General,
Prior Prouincial, Reformador
deʃta Prouincia de Predicadores
del nueuo Reyno de Granada,
Authoritatæ Apolice. He viʃto
el libro que ʃe intitula Gramati[-]
cales, y arte de la lẽgua general

¶¶    deʃ[-]

En la edición del Instituto Iberoamericano de Cooperación, a se observa “Chipaʃiquè”, en lugar de “Chipaʃaquè”.

 

 

deʃte Reyno, llamada Ch’ibch’a
o Moʃca. ϒ aʃsi por la curioʃi
dad que en los preceptos Grama[-]
ticales tiene, como por la neceʃi[-]
dad ʠ del y del Confiʃionario
tiene todo eʃte Reyno, y el util ʠ
ʃe le ʃigue a las almas: me pare[-]
ce deue ʃer impreßo. No auiẽdo
como no ay en el coʃa que no ʃea
muy neceʃʃaria: y con eʃto el au
tor que es el Padre Fray Bernar[-]
do de Lugo Predicador General
y Cathedratico de la dicha lẽgua
lograra el mucho trabajo que ha
tenido y no perdera el tiẽpo ʠ ha
gastado. ϒ para ʠ cõʃte lo firme,
en Sãta Fe, 20. de Hebr. de 1618.

Fray Ioan Martinez.

A DON

 

 

[xix]

A DON IVAN

DE BORIA, DEL CONSE[-]
IO DE SV MAGESTAD, CA-
uallero del auito de San Tiago,
Gouernador, Capitã General
y ſu Preſidente en la Real
Audiẽcia de Sãta Fé, del
Nueuo Reyno


QVIEN Puſiere los
ojos de la cõſidera-
ciõ, en las deudas de
los que profeſſan
nueſtra Religion, vera bien
claramente, que en ninguna
parte los obliga tanto la que le
dio el glorioſo nõbre de Predi-
cadores, como en eſte nueuo

¶¶2    Rey-

 

 

Reyno de Granada, donde el ʠ
para ſatisfacer a ella, es ſuficien-
te con mucha razon y verdad
podra dezir lo del Apoſtol San
Pablo. Ve mihi ʃi non Euangeli
zauero. Aduirtiendo la groſeria
por no dezir ignorancia, que
los mas de los naturales tienen
acerca de la dotrina Chriſtiana.
Los quales como poco aficio-
nados a la virtud y miſterios de
la Fee, los penetran mal con el
don del entendimiento y la fal[-]
ta deſta Fee, les nace y le prouie-
ne de la del oydo, que auia de
reſultar del eco, de la palabra de
Chriſto: Auditus per verbum
Chriſti: aunque tambien nace

eſto

[xx]

eſto de ſu dureça y malica: por
lo qual Dios permite que ſe les
cierren, y tapen los ydos, de-
xando que ſe cumpla en ellos la
maldicion del Profeta Euange-
lico: Ex cœca Domine cor populi
tui, & aures eius aggraua. Mas
como la oyran (pregunto yo)
ſin predicador? Quomodo au-
dient ʃine prædicante? Y como
lo ſera para eſtos quien no ſabe
ſu lengua? Quomodo credent
quem non audierunt? Socorriẽ-
do a eſta neceſsidad: que todo
el mundo tenia en tiempo de
Chriſto, de oyr la Fee en la lẽgua
que la entendieſſen. Embio ſo-
bre ſus Diſcipulos al Eſpiritu

¶¶3    Sã[-]

 

Sãto en figura de lenguas, para
ʠ infundiendoles las de las na-
ciones en breue tiempo corriſ-
ſe ſu palabra caſi a las parejas cõ
el Sol, derribando con ſu true-
no y ſonido, a los encumbrados
cedros del libano, y las colunas
de Hercules, ſin dexar de Orien[-]
te, a Puniente del Septentrion,
al Medio Dia, rincon donde no
fueſſe ſentida. Y todo eſto ſe hi[-]
zo ſin que huuieſſen los Apoſto[-]
les tomado trabajo en aprẽder
aquellas lenguas, de las quales
muchas eran baruaras, è inaudi-
tas[2]. Mas quando pueden los Pre[-]
dicadores con ſu trabajo apren[-]
derlas, quiere el Señor que le

tomẽ

En el original, “inuti-//tas”.

 

[xxi]

tomen y no eſperen milagros.
Y aunque enſeñar a los Indios,
y vaſſallos de la Mageſtad Ca-
tholica, en nueſtra lengua Eſpa[-]
ñola, es pulicia muy conforme
a la Chriſtiana (Por lo qual a al[-]
gunos Reyes Chatolicos les ha
parecido bien, y en orden han
proueydo, y embiado ſus ce-
dulas) A otros les ha parecido
mejor lo contrario.
  Y tambien por ſus Reales
cedulas lo han ordenado y
mandado. Por lo qual auien-
do de ſer tan forzoſo, co-
mo lo es predicarles en ſu
lengua ( aunque barbara[2] )

¶¶4  y tam-

 

En el original, “barauara”.

 

y tambien el ajuſtarſe la grande[-]
za de los Predicadores, con la
pequeñez de ſus oyẽtes, hablã-
do con la imperfeccion que e-
llos por darles guſto, y con el la
vida: Tanquam ʃi nutrix foueat
filios ʃuos. Para ayudar a los Pre[-]
dicadores, y a los dichos Indios
cuya neceſsidad en eſta parte è
tocado con las manos he deter[-]
minado hazer comun el trabajo
que en poner en orden y me-
todo, la confuſsion de la lẽgua
natural deſte Reyno: he toma-
do ſacando a luz arte, confiſsio[-]
nario, Cateciſmo, y bocabula[-]
rio en la lengua. Deſtas

qua-

 

 

[xxii]

quatro obras ſalen a luz las dos,
como coſa por agora mas neceſ[-]
ſaria en eſte pequeño cuerpo,
que ofrezco y dedico a V. S. el
qual trabajo he emprehẽdido
y tomado por tres razones, to-
das y cada vna de por ſi muy
principales. La primera y mas
eſpecial es el ſeruicio que en e-
llo me parece hago a Dios nue-
ſtro Señor, por que con eſto cõ[-]
fio yrà muy en aumento la pre[-]
dicacion del Santo Euangelio,
que tanta neceſsidad tiene. Lo
ſegundo, cumplir con la obe-
diencia. Y lo tercero, tener por
cierto que V. S. como perſona

¶¶5    tan

 

tan Chriſtiana, y que tan de pro[-]
ximo con los propios ojos expe[-]
rimẽta eſta neceſsidad, no dexa[-]
ra de dar todo el fauor y apoyo
que la obra pide: cuya peque-
ñez quedarà afazmente luzida,
y engrandecida con el autori-
dad de V. S. y recibirà la cali[-]
dad que le falta, quedando mi
buena intencion y propoſitos,
logrados. Que ſiendo V. S. ſu
Patrono (como lo es) de los ʠ
han de recebir eſte tan gran biẽ
en ſus almas, y tambien de la
Religion Dominicana, como
muy bien ſe experimenta cada
dia: hallara en qualquiera parte
deſte Reyno,[2] y aun en los de Eſ[-]

paña)

 

[xxiii]

paña, a donde pretendo y pro-
curare (con el fauor de Dios)
ſe imprima buena acogida (aũ-
que ſea deſigual a lo que ſu au-
tor merece) El qual como ſu

Capellan perpetuo, queda
rogando a nueſtro Se-
ñor por la ſalud de V. S.
a quiẽ guarde largos
y felices años.
()

Fray Bernardo de Lugo.

Predicador General.

 

 

[Folio en Blanco]

 

[xxiv]

 

 

PROLOGO AL
Lector.

EL intento y preten[-]
ʃion mas princi-
pal que me ha mo[-]
uido (prudente y
auiʃado Lector)
para ʃacar a luz aqueʃta obra,
no à ʃido engrandezer, o perpe
tuar la fama, ni menos eʃperar
loa de mis trabajos y vigilias, ò
algun premio temporal por ellas,

ʃino

 

 

ʃino ʃolo ʃirviendo a Dios nueʃ
tro Señor, parecerme ʃer (como
lo es) el medio potiʃsimo para la
Predicacion del Santo Euange
lio, en la lẽgua de los naturales:
cuya neceʃidad tanto deue apre[-]
tar las conciencias de los Curas,
y aun de los Prelados, que no ʃa[-]
biendola los ʃuʃtentan con tanto
rieʃgo de ʃus almas, y de las de
ʃus feligreʃes. En tales oficios
lee, y eʃtudia cuydadoʃa, y dili
gente mente lo que contiene, que
haziendolo anʃi, yo tefio ʃeras ʃa[-]
bio en la dicha lengua en muy po[-]
co tiempo. Contiene tratados de
declinaciones, cõjugaciones, for

maciones

 

[xxv]

maciones, relatiuos, cõparatiuos,
ʃuperlativos, nõbres numerales,
modo de oracionar. Todo diʃtin[-]
to, claro, y por ʃu ordẽ, como lo eʃ[-]
ta en los demas artes de la Gra
matica Latina. Solo tẽdras difi
cultad en el acẽtuar, y para eʃto
aduertiras ʠ adõde huuiere eʃ
ta ^[2]. pronũciaras largo, poniẽdo
el acẽto en la miʃma letra, adõnde
eʃtuuiere la tal ʃeñal. Y ʃolo con
eʃte poco cuydado ʠ tẽgas, te vaʃ[-]
ta para biẽ acẽtuar. Y ʃi acaʃo hu[-]
uiere alguno (ʠ no puede ʃer ʠ fal[-]
te) ʠ diga ʠ este arte no es impor[-]
tante, o que no eʃta conforme
a las reglas de Gramatica:
Toque con las manos, y expe

rimente

 

rimentê el trabajo que cueʃta, cõ[-]
poniẽdo otro ʠ ʃea mas amplio,
util y claro. ϒ auiʃandome mu
dare exercicio y ocupacion, y no
ʃacando a luz, ni viʃtas lo que
las tinieblas de mi ignorãcia pue[-]
den cubrir: encomendare al ol
uido el Catheciʃmo y bocabula
rio ʠ he prometido, y pedire per
don de mi oʃʃadia y atreuimien
to, como deʃde luego le pido.
Vale.

 

 

 

 

ARTE

RELACION SOBRE LA CONQUISTA DEL NUEVO REINO DE GRANADA, POR JUAN DE SAN MARTIN Y ANTONIO DE LEBRIJA (julio de 1539)

RELACION SOBRE LA CONQUISTA DEL NUEVO REINO DE GRANADA, POR JUAN DE SAN MARTIN Y ANTONIO DE LEBRIJA (julio de 1539)

 

Carta-informe de los oficiales reales, Juan de San Martín y Antonio de Lebrija, sobre lo acaecido en la jornada del licenciado Gonzalo Jiménez de Quesada en que tomaron parte. Del Archivo General de Indias. Sección Patronato, legajo 27, Ramo 16. Sin fecha.

Transcrita por Gonzalo Fernández de Oviedo (14, Libro XXVI, Capítulo XI), y publicado en “Relaciones Históricas de América”. Publicación de la Sociedad de Bibliófilos Españoles. Madrid 1916. Documento copiado nuevamente y cotejado con el original.

Se trata de un informe rendido por el factor Juan de San Martín y el contador Antonio de Lebrija a la Real Audiencia de Santo Domingo, lo que se desprende de la carta del Presidente de esta institución, fechada el 20 de septiembre de 1539 (Doc. 1.308). Según se deduce del texto, el relato fue escrito, en su parte principal, en Santafé antes de que Jiménez emprendiera su regreso a España. Fue completado en Cartagena, en julio de 1539, mientras se esperaba el navío que llevara a los conquistadores a Espana. La Real Audiencia envió el relato al Consejo de Indias y el emperador Carlos V fue informado de los principales acontecimientos mediante un resumen que hiciera el relator del Consejo (Doc. 1.340).

SACRA, CESAREA, CATOLICA MAJESTAD

Ya a Vuestra Majestad le será notorio cómo el adelantado don Pedro Hernández de Lugo vino a la ciudad y provincia de Santa Marta por gobernador, y llegó a ella con 800 hombres, poco más o menos, en dos de enero de mil y quinientos y treinta y seis años. En la cual provincia hizo algunas entradas a las sierras, de que recibió mucho daño, por ser la gente muy belicosa, como ya Vuestra Majestad habrá sabido por otras cartas de los gobernadores de ella.

A seis de abril del dicho año, el dicho adelantado, viendo que con la gente que traía hacía muy poco fruto en las sierras de Santa Marta, antes recibía mucho daño de pérdida de gente, envió al licenciado Gonzalo Ximenez por su teniente con hasta 500 hombres de pie y de caballo por el Río Grande arriba, y por el agua 5 bergantines con la  gente que en ellos cupo, y la demás gente por tierra y con los oficiales que por Vuestra Majestad residimos en esta provincia. Y de todo lo que en la jornada ha sucedido damos aviso y relación a Vuestra Majestad sucesivamente, puesto caso que algunos de nosotros hubieran de ir a informar a Vuestra Majestad más largamente de esta tierra que nuevamente se ha descubierto y poblado en nombre de Vuestra Majestad; a la cual llamamos el Nuevo Reino de Granada.

En la entrada del Río Grande se perdieron dos bergantines con la gente de uno de ellos; y luego el dicho adelantado tomó a armar otros dos, para  en seguimiento de la jornada. Y siguieron el río arriba en descubrimiento de él, hasta que pasaron adelante de donde otros españoles habían llegado otra vez, enviados por García de Lerma, vuestro gobernador. Y siempre, prosiguiendo la costa del Río Grande arriba, así por agua como por tierra, puesto caso que mientras más se subía siempre había menos muestras de indios y de buena tierra, el dicho teniente prosiguió su jornada. Porque él y todos llevaban propuesto de no dar la vuelta hasta hallar la tierra que a Vuestra Majestad se le hiciese servicio. Y con esta porfía, pasando muchos ríos y ciénagas y montes muy malos de pasar, allegamos a un pueblo que los indios llaman de La Tora, donde hasta allí, así de hambre como por ser las más de la gente que venía, nuevamente venida de España, se había muerto la mayor parte de ella.

Estando el real en este pueblo, que serán doscientas leguas de la mar, a nuestro parecer, el teniente, viendo la mala disposición que cada día el río mostraba de menos poblaciones, envió a descubrir dos veces a ciertos bergantines. Los cuales, de la relación que dieron después de vueltos, se coligió más mala disposición de la tierra, y que así era imposible caminar por el río ni por tierra, a causa que ya el río anegaba toda la tierra, de manera que no se podía caminar.

Visto por el dicho teniente la mala disposición de pasar adelante, determinó de ver si sería posible de tomar la sierra que prolonga el dicho Río Grande, que estaba, por lo más cerca, veinte leguas. Porque hasta allí no se había podido tomar, aunque muchas veces se había procurado, porque entre ella y el río es todo tierra anegada y lagunas. Y para hacerlo, envió al capitán Juan de San Martín, el cual fue en ciertas canoas por un brazo del río arriba, que bajaba de la sierra. El cual, como volvió, dijo que había llegado hasta 25 leguas de donde había salido, y que había hallado alguna manera de población, aunque poca, y que era camino por donde bajaba la sal que se hacia en la sierra a contratar en el río.

Visto por el teniente, determinó de ir él mismo con la mejor gente y más sana que entonces había, para ver lo que había adelante. Y se partió del dicho pueblo de La Tora, dejando en él el real, y caminó hasta donde antes se había llegado, y allí, por la mala disposición suya, se quedó, y envió a descubrir más adelante al capitán Antonio de Lebrija y al capitán Juan de Céspedes. Los cuales fueron con hasta 25 hombres para que descubriesen dichas tierras y viesen lo que en ellas había.

Los cuales atravesaron un grueso trecho de sierra, que podía tener 25 leguas de sierra montuosa, y llegaron a una tierra masa, donde vieron muestra de muy buena tierra y buenas poblaciones, con las cuales nuevas se volvieron a donde el teniente había quedado. Y desde allí se volvió al pueblo a donde había dejado el real, para sacarle de allí e ir en demanda de aquella tierra nuevamente descubierta. Y ya mucha gente de la que había quedado en el real se habían muerto por las causas dichas. Y con la mejor gente y de mejor disposición se partió en la dicha demanda, tornando a enviar en los bergantines toda la gente enferma.

Y caminando en la dicha demanda, atravesó las dichas sierras montuosas que se llaman de Opón, y salió a la tierra masa que los primeros descubrieron, donde comenzó la conquista de este Nuevo Reino. Y haciendo alarde de la gente que traía, halló que por todos los que allí habían salido, no éramos más que ciento y setenta hombres de pie y de caballo, que todos los demás murieron en el camino o se tornaron a Santa Marta en los bergantines, muy enfermos.

Viendo el teniente la buena manera de tierra, y como siempre habíamos traído muestra de mucha sal, hecha panes grandes, y que no teníamos lenguas para la dicha tierra, determinó por señas venir, preguntando dónde aquella sal se hacía. Y así nos trajeron los indios a donde se hacía. La cual se hace de una agua salobre, atravesando muchas poblaciones y muy grandes y de mucha comida, en catorce o quince días después que salimos de la dicha tierra masa. Hácese aquella sal en muchas partes, blanca y muy buena.

Llegados a estos pueblos de la sal, ya aquí mostró la tierra lo que en ella había y lo que había delante, ‘porque era muy gruesa y de muchos indios, y la manera de los edificios de casas diferente de los que hasta entonces habíamos hallado. En especial, una jornada más adelante del dicho pueblo de la sal, entramos en la tierra del más principal señor que hay en ella, que se dice Bogotá. Y bien mostró ser así, porque le hallamos una casa de su aposento que, para ser de paja, se podría tener por una de las mejores que se han visto en Indias.

Y hasta allí, por todos los pueblos que habíamos pasado, se había visto muestra de algún oro y piedras esmeraldas, y puesto caso que el dicho Bogotá nos quiso resistir la entrada de su tierra, saliéndonos a la retaguardia asaz número de indios, poco le aprovechó; porque en fin, como son indios, luego volvieron las espadas, con daño suyo que se les hizo.

Este Bogotá, es el mayor señor que hay en esta tierra, porque le son sujetos otros muchos señores y muy principales de ella. Tiene fama de muy rico, porque dicen los naturales de la tierra, que tiene una casa de oro y mucho número de piedras esmeraldas, muy ricas. Hónranle demasiadamente sus vasallos, porque en la verdad, en este Nuevo Reino son los indios muy sujetos a sus señores. Ha sujetado y tiene tiranizada mucha parte de esta tierra. Hasta ahora no se ha habido de él cosa ninguna, por causa que se alzó con muchos principales y con todo su oro a una sierra muy agra, a donde no se le puede hacer daño alguno sin mucho trabajo de españoles.

Llegado a la tierra de Bogotá, el dicho teniente envió por dos partes: por la una, al capitán Juan de Céspedes, y por la otra, al capitán Juan de San Martín. Los cuales fueron a saber qué tierra había adelante. Y por la relación que trajeron se halló que ambos a dos, cada uno por donde fue, habían dado en una nación de gente que llaman panches, de la cual está cercada toda la tierra y la mayor parte de este valle de Bogotá; porque entre la una tierra y la otra no hay más de un poco de sierra de monte. Son diferentes en las armas de esta otra parte de Bogotá, y muy enemigos los unos de los otros.

Ya en ese tiempo las lenguas se iban más aclarando y nos iban entendiendo, a cuya causa algunos indios que nos traían oro y piedras esmeraldas, conociendo que de nosotros eran muy estimadas, aunque entre ellos lo son mucho porque las tienen en tanto y más que el oro, dijeron que nos llevarían a donde debajo de tierra se sacaban. Lo cual, visto por el teniente, sacó el real del valle de Bogotá, en demanda de las minas de las esmeraldas, y llegó al valle que después se llamó de la Trompeta. Y desde allí envió a descubrir dichas minas de esmeraldas al capitán Pedro de Valenzuela. El cual fue con cierta gente y al cabo de 6 días llegó a las dichas minas, donde él y los españoles que consigo llevaba las vieron sacar a los indios debajo de la tierra y vieron tan extraña novedad.

Estarán del valle de la Trompeta hasta 15 leguas, en una sierra muy alta, pelada. Tendrá el lugar donde parece que se sacan, una legua o casi. Es señor de ella un indio muy principal que se llama Somondoco, y es señor de muy grandes vasallos y poblaciones. Sus asientos – están – a 3 leguas de las dichas minas. No las sacan otros indios sino los de este cacique, en cierto tiempo del año, porque para sacarlas hacen muchas ceremonias y después de sacadas las tratan y contratan entre ellos. El principal rescate es oro y cuentas que en esta tierra se hacen, y ropa mucha de algodón.

Visto por el teniente lo que los que habían ido a descubrir decían, así porque dijeron que desde las dichas minas parecían unos llanos muy grandes, que era maravilla, tanto que por ninguna parte se parecía otra cosa, como por saber con más certidumbre de las dichas piedras, y también por salir a los llanos si fuese posible, para lo cual allegó al real cerca de las minas de las piedras esmeraldas. Desde allí envió al capitán Juan de San Martín a descubrir los dichos llanos, porque por lo que decían, mostraban estar poblados. La salida fue tan dificultosa a ellos que por ningún cabo se pudo salir, así por ser la tierra muy áspera como por muchos ríos muy grandes que a ellos salen; de cuya causa no se pudo salir a ellos y se quedaron así.

En este tiempo, cuando más íbamos andando, más las lenguas nos iban entendiendo y dijeron al teniente de un gran señor que estaba cerca de donde estábamos con nuestro real, que se llamaba Tunja. El teniente fue sobre él con la más gente qué pudo de pie y de caballos y le prendió, puesto caso que al principio, el día que se entró en su tierra, nos salió al camino a manera de paz y se le dió, y después pareció ser trato doble. Porque entrados en su pueblo donde vivía, quisieron él y sus indios hacer otra cosa de lo que publicaban.  A cuya causa fue tomada su persona con poca cantidad de oro y piedras porque lo más y mejor tenía alzado. Lo poco que se le tomó fue en su aposento donde dormía y en unos oratorios que estaban junto a él. Serían- hasta ciento y cuarenta mil pesos de oro fino y treinta mil de oro bajo, con algunas piedras, aunque pocas, porque, como decimos, lo tenía ya escondido.

Este Tunja es muy gran señor y sónle muchos señores sujetos. Es muy rico. Los indios de esta tierra, que son principales, cuando se mueren, no se ponen debajo de tierra sino encima y ponen en los cuerpos algún oro y esmeraldas. – Es señor de mucha gente y no es tan tirano como Bogotá.

Estando el real en este pueblo de Tunja, se tuvo nueva de otros dos caciques: el uno se llama Duytama y el otro Sogamoso, ambos a dos a tres jornadas de este pueblo de Tunja. A los cuales el teniente fue con cierta gente de pie y de caballo y hállalos alzados. En el pueblo de Sogamoso se hallaron colgados en unos oratorios que tienen, hasta cantidad de treinta mil pesos de oro fino y algún oro bajo y piedras. No se hallaron indios algunos, porque estaban alzados.

De este pueblo se volvió el teniente al real, pasando por el otro señor que se decía Duitama. Salieron al camino gritando y con armas, para nos ofender, si pudieren. Mataron algunos de ellos, aunque pocos, por el ruin sitio en que estaban.

Vuelto el teniente a Tunja, se pesó el oro que había, y pesado, hubo, así en lo que se tomó en Tunja como en lo de Sogamoso y otro poco de oro que por la tierra se había habido, peso de ciento y noventa y un mil y ciento y noventa y cuatro pesos de oro fino, y de otro oro, más bajo, treinta y siete mil y doscientos y treinta y ocho pesos, y de otro oro, que se llama chafalonia, en que hubo diez y ocho mil y trescientos y noventa pesos. Hubiéronse mil y ochocientas quince piedras esmeraldas, en las cuales hay piedras de muchas calidades, unas grandes y otras pequeñas y de muchas suertes.

Vista  por el teniente y capitanes la grandeza y riqueza de la  tierra en que andábamos, hubo da volver a Bogotá, porque Chía, a quien el teniente hizo mucha honra, el cual asimismo decía que la herencia y señorío del Bogotá muerto le pertenecía, porque decía ser suya. Este Chía es señor por sí, y ninguno puede ser Bogotá si primero no es cacique de Chía, que es costumbre ya antigua entre ellos que en muriendo Bogotá, hacen a Chía, Bogotá, y luego se elige otro, que sea Chía; y mientras que es Chía, no señorea en otro cacique ninguno más de un pueblo que él tiene, a donde reside.

Estando el real en el valle de Bogotá, tuvimos nuevas de una nación de mujeres que viven por sí, sin vivir indios entre ellas; por lo cual las llamamos amazonas. Estas, dicen los que de ellas nos dieron noticia, que de ciertos esclavos que compran se empreñan, y si paren, el hijo lo envían a su padre y si es hija, criánla para aumentación de esta su república. Dicen que no se sirven de los esclavos más de hasta empreñarse de ellos, que luego los tornan a enviar, y así, a tiempo los envían y a tiempo los tienen.

Oída tal nueva en tal tierra como esta, envió a su hermano con alguna gente de pie y de caballo, a que viese si era así lo que los indios decían, y no pudo llegar a ellas, por las muchas sierras de montañas que había en el camino, aunque llegó a tres o cuatro jornadas de ellas, teniendo siempre más noticias de las que había, y que eran muy ricas de oro, y que de ellas se trae el mismo oro que hay en esta tierra y en la de Tunja. Por este camino se descubrieron valles de grandes poblaciones.

Después de vuelto de esta jornada, viendo el teniente y nosotros que era bién que Vuestra Majestad supiese los servicios que en esta tierra se le habían hecho y hacían, determiné de ir en persona con algunas personas que con él iban, a besar las reales manos de Vuestras Majestades y hacerles relación de todo lo que acá había pasado. Para lo cual hizo hacer tres partes de oro y piedras que en esta tierra se había habido, que hasta entonces eran ciento y noventa y un mil, doscientos noventa y cuatro pesos de oro fino, y de oro bajo treinta y siete mil, doscientos ochenta y ocho pesos, y de otro bajo, diez y ocho mil doscientos y noventa pesos, y mil ochocientas quince esmeraldas, de toda suerte. De todo esto se pagó el quinto a Vuestra Majestad y lo demás se partió entre la gente tupieron a quinientos y diez pesos de oro fino, y cincuenta  siete pesos de oro bajo, y cinco piedras esmeraldas, por parte.

Como ya se publicaba que el teniente se queria ir, viendo Bogotá el buen tratamiento que a todos los caciques que venían de paces se les hacía, y viendo la mala vida que tenía en estar alzado y fuera de su casa y matándole y prendiéndole muchos de sus indios, determiné de venir a ver al dich o teniente. Al cual se le hizo toda la honra y buen tratamiento que se le pudo hacer y quedó debajo de la obediencia de Vuestra Majestad. El cual, viendo el buen tratamiento que se le había hecho, rogó al teniente que le diese alguna gente para ir contra unos indios enemigos suyos, que eran panches, cerca de aq uí. A los cuales el dicho teniente fue, así por agradarle como por más confirmar la paz, y para que viese que éramos amigos de nuestros amigos. Y a la vuelta le dijo que, pues era nuestro amigo, había de hacer obras de amigo, que ya sabía como Bogotá su tío, el pasado, fue enemigo nuestro y en esta enemistad le habíamos muerto; por tanto, que el oro y piedras que el dicho Bogotá tenía eran de Vuestra Majestad y de los españoles , vuestros vasallos; que lo hiciese traer y nos lo diese, pues eran bienes de nuestro enemigo; y que lo demás de su señor,
de la tierra, sirviendo a Vuestra Majestad como debía, se lo dejaba. A lo cual respondió que él no lo tenía y que su tío lo había dejado y repartido en muchas partes; y después dijo que él lo tenía.

Visto por el teniente como andaba desvariando, lo trajo al real consigo y le dió una casa en que estuviese con su guarda que de cristianos le puso, y le dijo que hiciese traer el oro y piedras que de su tío tenía, si no, que no lo dejaría ir de allí hasta que lo diese. Visto ésto, el dicho Bogotá dio
que en veinte días daría una pequeña casa que estaba junto a la suya, llena de oro y muchas piedras; en la cual casa se le hizo todo el buen tratamiento que se le pudo hacer, dejando sus indios e indias que le sirviesen. Y cumplidos los 20 días que había quedado, no trajo nada de lo que había dicho.

Visto esto por el teniente, le dijo que había sido muy mal hecho hacer burla de los cristianos y que no lo había de hacer así. A lo cual dijo que todavía lo haría traer y que lo andaban ayuntando. Lo cual pareció ser bien mentira, y que nos traía en palabras. Por lo cual el teniente determiné de dejarle con unos grillos y seguir su viaje para dar cuenta a Vuestra Majestad. Y así se partió, dejando en su lugar a su hermano Hernán Pérez de Quesada, y caminó hasta un pueblo que se dice Tinjaca, y de allí determiné de ir en persona a ver las minas de las piedras esmeraldas, para dar más entera relación a Vuestra Majestad de ellas, dejando en el dicho pueblo la gente que llevaba. Y llevó consigo 3 o 4 de caballo y las vió dónde y cómo se sacan las dichas piedras, de lo cual Vuestra Majestad será informado del mismo teniente y de otras personas que el servicio de Vuestra Majestad desean.

Vuelto de las minas de las esmeraldas, tomándose a juntar con la otra gente para seguir su jornada del pueblo de la Tora, a donde había de hacer los bergantines para ir abajo hasta Santa Marta, supo nuevas muy extrañas de la tierra en que estábamos, que son las de las mujeres susodichas, que es innumerable el oro que tienen, y también de una provincia que está a las vertientes de los llanos, a donde no se puede salir, que se dice Menza. En la cual provincia, dicen los indios, que hay una gente muy rica y que tienen una casa dedicada al sol, donde hacen ciertos sacrificios y ceremonias, y que tienen en ella infinidad de oro y piedras, y viven en casas de piedra y andan vestidos y calzados y pelean con lanzas y porras. Y también nos dijeron que el Bogotá, que está preso, tenía una casa de oro y piedras en mucha cantidad. Lo cual visto por el teniente y los que con él iban, tantas novedades y tan grandes, todos juntos nos pareció que sería más servicio de Vuestra Majestad ir a ver las partes ya dichas y llevarle más relación, aunque se tardase en ello un año más. Y así nos volvimos al valle de Bogotá, a donde quedaba el real o campo nuestro.

Y llegados al dicho valle, el teniente hizo cierta información contra el dicho Bogotá que estaba preso, con muchos señores de la tierra, por la cual se hallé que tenía un bohío y más de oro y muchas piedras esmeraldas; lo cual se le demandé, haciéndole algunas premisas, para que lo diese. Y dijo que lo darí a y no lo dió, porque sus indios, después que lo vieron preso y maltratado, se alzaron con ello. De manera que como era indio, gran señor y delicado, con poco trabajo que pasó, murió en la prisión. Y así se quedó su riqueza sin parecer hasta ahora. Porque todos los más principales suyos y sus indios, con el dicho oro están alzados en unas sierras y hechos fuertes. Y aún dicen los naturales de la tierra que ya tienen otro Bogotá hecho, a quien obedecen y tienen por señor.

Dende a pocos días fue el teniente a los panches, por ruego de un cacique amigo nuestro, para satisfacerle de algunos daños que de ellos había recibido. En la cual jornada se descubrió el Río Grande que antes habíamos visto en Neiva, y es el mismo que va a Santa Marta. Estará hasta 20 leguas de esta ciudad de Santa Fé, que fue harto bien para esta tierra, a causa que se pueden hacer bergantines en que en 10 o 12 días vayan a Santa Marta, y poder por él también traer los bastimentos que en esta tierra eran necesarios. En esta jornada se vieron en la otra parte del río, hasta 4 o 5 leguas de él, unas sierras nevadas grandes que prolongan el río arriba y abajo. Y preguntando a los indios que qué gente vivía en aquellas sierras, dijeron que era gente como la del valle de Bogotá y que eran muy ricos, porque tenían vasijas de oro y plata donde eran ollas y otras cosas de su servicio; en lo cual se certificaban mucho. Creemos será así, porque en el río hay oro y muy fino. Y con esta nueva y con haber hecho algún daño a los panches, se volvió a Bogotá a donde estaba el real.

Dende a pocos días, con la gran nueva que de las dichas sierras teníamos, el teniente envió a su hermano con la gente de pie y de caballo, que le pareció que convenía para la dicha jornada de las sierras nevadas, por estar, como están, tan cerca de este valle. E iban tan bién aderezados y de tan buena gana, como si entonces salieran a la mar, con tanto deseo de servir a Vuestra Majestad, como es razón. Dende a seis días que se

partieron de este valle, tuvimos nuevas de algunos indios, como por el Río Grande abajo iban muchos cristianos de pie y de caballo; de lo cual no poco maravillado, por ser en parte tan extraña, determiné el teniente que su hermano se volviese con la gente que llevaba y que se fuese a ver, qué gente era. Y así envió a llamar a su hermano y se volvió luego.

Después de vuelto, teniéndose más fresca la nueva, lo torné a enviar con 12 de caballo y otros tantos a pie, para que pasase el río Magdalena y fuese en su busca hasta topar con ellos y saber qué gente era. Lo cual hizo y no con poco trabajo, por causa del río, y se supo cómo era gente del Perú, que venía debajo de la gobernación de don Francisco Pizarro y traían por capitán a Sebastián de Belalcázar, como Vuestra Majestad más largamente será informado.

Vuelta la gente a este pueblo nuestro con la nueva de los cristianos y quién eran, dende a 8 días tuvimos nueva cómo el dicho Sebastián de Belalcázar pasaba el río y se venía a este valle de Bogotá. Junto con esto y a la sazón, supimos cómo por la parte de los llanos, a donde no habíamos podido salir, que es hacia donde sale el sol, venían otros cristianos y que eran muchos y traían muchos caballos; de lo cual no poco espantados, no pensando quién podría ser, se envió a saber quién eran, porque decían que estaban cerca de nosotros hasta 6 leguas. Y supimos cómo era gente de Venezuela, que había salido con Nicolás Féderman al cual traían por su teniente y general, y entre estos venían algunos que decían ser de Cubagua, de los que se habían alzado a Jerónimo Dortal. Los cuales venían tan trabajados y fatigalos, así de mucho camino y mala tierra como de ciertos páramos despoblados y frialdades que habían pasado, que con poco trabajo más, pudiera ser perecer todos. En nuestro campo hallaron todo el buen recogimiento y comida y vestidos que hubieron menester para reformar sus personas, de lo cual Vuestra Majestad será más informado.

A esta sazón y tiempo, estaban el dicho Nicolás Féderman con su real y el dicho Sebastián de Belalcázar con el suyo y nosotros en el valle de Bogotá, en nuestro pueblo, todos en triángulo de 6 leguas, sabiendo los unos de los otros; cosa que Vuestra Majestad y todos los que lo supieren, tendrán a gran maravilla juntarse gente de tres gobernaciones, como la del Perú y Venezuela y Santa Marta, en una parte tan lejos de la mar, así de la del Sur como la del Norte. Plaga a Nuestro Señor sea para el más servicio suyo y de Vuestra Majestad.

Estando todos tres reales en triángulo, habiendo mensajeros de unas partes a otras y mirando todos lo que más servicio sería de Vuestra Majestad, se concerté nuestro teniente con Nicolás Féderman y con Sebastián de Belalcázar para que, quedando toda la gente de Venezuela y alguna de la del Perú en este Nuevo Reino de Granada y gobernación de Santa Marta, con una persona que los tuviese en paz y justicia, todos tres tenientes juntos se fuesen el Río Grande abajo, a besar las reales manos de Vuestra Majestad y darle cuenta y relación, cada uno de por sí, de lo que en vuestro servicio les había sucedido en el viaje que cada uno de ellos había hecho. Vuestra Majestad puede tener por cierto que así el Nicolás Féderman como Sebastián de Belalcázar traen grandes noticias de tierras ricas que hay en este Nuevo Reino. Y puede Vuestra Majestad creer que así las hay y se hallarán de aquí adelante, a causa de estar la tierra de paz y con razonable número de los españoles y caballos para lo descubrir y buscar.

 
 

Después de hecho este concierto ya dicho, viendo nuestro teniente cómo en esta tierra quedaban hasta 400 hombres y ciento y cincuenta caballos, pareció a él y a todos, que convenía al servicio de Vuestra Majestad poblar, sin esta ciudad de Santa Fé, otros dos pueblos. El uno quedó poblado en un valle que llaman de la Grita, que estará bien 30 leguas de esta ciudad de Santa Fé, y el otro no queda poblado, más se ha poblar en provincia de Tunja. Creemos que se poblará presto, porque el teniente así lo deja mandado. Y poblándose éste, estarán todos tres pueblos en término de 50 leguas, y hecho esto, quedará gente para descubrir lo que está a la redonda, hasta tanto que Vuestra Majestad provea lo que convenga a su real servicio. Los cuales pueblos ha poblado en nombre de Vuestra Majestad, dejando en cada uno de ellos justicia y regimiento, como al teniente pareció que convenía para el pro y bien de cada uno de ellos.

Demás de esto, pareció a él y a nosotros, que para más bien de los naturales de la tierra (y aun porque así convenía al servicio de Vuestra Majestad), que en esta tierra se depositasen los indios en personas que lo mereciesen y lo hubiesen trabajado en la conquista y pacificación y descubrimiento de ella, para que les den de comer y de vestir y otras cosas necesarias para su servicio. Lo cual se hizo, y se depositaron algunos caciques en las personas dichas, hasta tanto que Vuestra Majestad vea lo que convenga a su real servicio. Y también se hizo, porque le pareció al dicho teniente y a nosotros que convenía así para la perpetuación de la tierra, dejando por depositar los caciques, mayores señores de la tierra, hasta tanto que Vuestra Majestad provea en ello lo que más convenga a su servicio. Los cuales caciques son, el uno, el cacique que llaman Bogotá, y el otro, el cacique que llaman Tunja, y el otro, el cacique que llaman Somondoco. Este es el señor de las minas de las piedras esmeraldas. Y estos tres quedan así libres, hasta que Vuestra Majestad provea en ello lo que convenga a su servicio.

Todo lo susodicho ha pasado hasta el día de hoy, así en el camino desde Santa Marta aquí como en la conquista y pacificación de este Nuevo Reino, dejando otras particularidades que son de poca importancia, de que se pueda dar cuenta a Vuestra Majestad; más, de que esta tierra, todo lo que de ella habemos visto, es tierra sana en gran manera, porque después que estamos en ella, que puede haber 2 años y más, no nos ha faltado hombre de dolencia alguna. Es bien abastecida de carne de venados, que se matan en cantidad, y de otra, como conejos que llaman coris; se matan sin número. Demás de la mucha carne de puercos que de aquí adelante habrá, que los traía la gente que vino del Perú, que dejaron en este Nuevo Reino más de 300 cabezas, todas hembras preñadas. Hay mucho pescado en los ríos y algunas frutas de la tierra. También se darán las de España, por ser la tierra, como es, muy templada y fresca. En algunas partes de ella se coge el maíz en 8 meses del año, en cantidad. Es tierra pelada en las lomas. En los llanos hay poca leña, si no es en las vertientes de las sierras en todas partes.

La gente de ella andan vestidas de ropa de algodón, diferente de la de Santa Marta y de la del Perú. Es muy buena y pintada de pincel la más de ella. Los edificios son de paja, muy grandes, en especial las casas de los señores, que son cercadas de dos o de tres cercas. La manera de los aposentos es cosa mucho de ver, por ser de paja.

Los señores que hay en la tierra son muy acatados y temidos de sus indios, en tanta manera que cuando han de pasar algunos indios cabellos, han de ser indios principales, y estos han de ir la cabeza muy baja, a manera de muy grande obediencia. Son idólatras. Hacen sacrificios al sol de muchachos y papagayos y otras aves. Queman piedras esmeraldas y dicen que cuanto mayor es el señor tanto le es más honra quemar las mejores piedras para el sol. Tienen otra manera de ceremonias gentílicas. Es tierra en muchas partes de ella aparejada para muy ricas minas, y los indios de mucho servicio, domésticos. Son gente que quiere paz y no guerra, porque aunque son muchos, son de pocas armas y no ofensivas.

Los indios panches que están entre el Río Grande y esta tierra de Bogotá, son indios muy belicosos y guerreros. Tienen malas armas de flechas y hondas y dardos y macanas a manera de espadas. Tienen rodelas. De todas estas armas se aprovechan cuando hacen guerra. Comenzó unos a otros, y aun crudos, que no se les da mucho por asarlos ni cocerlos, aunque sean de su misma nación y pueblo. Andan desnudos por la mucha calor de la tierra.

Estos panches y los indios de Bogotá se hacen cruel guerra, y si los panches toman indios de los de Bogotá, o los mamtan o los comen luego; y si los de Bogotá matan o toman algunos de los panches, traen las cabezas de ellos a su tierra y ponerlas en sus oratorios. Y los muchachos que traen vivos, súbenlos a los cerros altos y allí hacen con ellos ciertas ceremonias y sacrificios y cantan muchos días con ellos al sol, porque dicen que la sangre de aquellos muchachos come el sol y la quiere mucho; y se huelga más del sacrificio que le hacen de muchachos que de hombres.

En 12 días de mayo de mil y quinientos y treinta y nueve años, habiendo nosotros de venir a dar cuenta a Vuestra Majestad, como sus oficiales, juntamente con el licenciado Gonzalo Ximenez, el dicho licenciado nombré oficiales por Vuestra Majestad, en los cuales queda en poder la caja que nosotros, como oficiales de Vuestra Majestad, teníamos en este Nuevo Reino. Y dentro de ella queda el oro que a Vuestra Majestad ha pertenecido por su quinto, que es veintinueve mil y cien pesos de oro fino, y ocho mil quinientos y tres pesos de oro bajo, y cinco mil quinientos pesos de chafalonía. Para lo cual, el dicho teniente les tomó fianzas, así de lo que les quedaba en poder como de lo demás que se hubiere adelante. El teniente se parte en este mismo dia a dar cuenta a Vuestra Majestad. Lleva, demás de lo que en este otro capítulo se dice que queda en la caja, once mil pesos de oro fino, para que Vuestra Majestad vea la muestra del oro de esta tierra. Demás de esto, lleva todas las piedras de las esmeraldas que hasta ahora a Vuestra Majestad han pertenecido de sus quintos reales, que son quinientas y sesenta y dos piedras esmeraldas; en las cuales hay muchas que se creen ser de muy gran valor.

Lo cual todo pasado, el dicho teniente y capitanes arriba dichos y nosotros con hasta 30 hombres, venimos a nos embarcar al Río Grande, a un pueblo que se dice Guataquí, a donde nos metimos en dos bergantines que allá hicimos. Y viniendo el río abajo, hasta 30 leguas, hallamos un raudal grande del río; el cual con mucho trabajo y riesgo de nuestras personas pasamos. Y d ende en 12 días siguientes llegamos a l a boca del río a la mar, y saliendo para irnos a la ciudad de Santa Marta, de donde habíamos salido, nos dió un tiempo de brisa recio y creímos perder allí uno de los bergantines, y arribamos con el tiempo a esta ciudad de Cartagen a , a dónde manifestamos el oro que traíamos por nuestro registro al juez y oficiales de Vuestra Majestad. Los cuales nos fundieron y marcaron todo el oro y dieron todo aviamiento, como al servicio de Vuestra Majestad conviene. Y de aquí, todos juntos, nos partimos, a ocho de este mes de julio en una nao que al presente está en este puerto, que va a los reinos de España.

Plega a Nuestra Señor Dios que siempre las victorias de Vuestra Majestad vayan en crecimiento de muchos más reinos y señoríos y aumento de nuestra santa fé católica.

Sacra, Cesarea, Católica Majestad. Criados y vasallos de Vuestra Majestad, que sus reales pies y manos besan.

  (Firmas) Juan de San Martín. Antonio de Lebrija.

Острирова Елена Сергеевна. Социально-политическая организация доиспанских вождеств Колумбии

Острирова Елена Сергеевна. Социально-политическая организация доиспанских вождеств Колумбии

 

На правах рукописи

  

Острирова Елена Сергеевна

Социально-политическая организация доиспанских вождеств Колумбии

Специальность 07.00.03 – всеобщая история

 

Автореферат диссертации

на соискание ученой степени кандидата исторических наук

 

Москва 2013

Работа выполнена в Учебно-научном Мезоамериканском центре им. Ю.В. Кнорозова Факультета истории, политологии и права Историко-архивного института Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет»

 

Научный руководитель :                      доктор исторических наук,  профессор

Дэвлет Екатерина Георгиевна

 

Официальные оппоненты:                  Александренков Эдуард Григорьевич

доктор исторических наук, профессор

Центр европейских и американских исследований ФГБУН Института этнологии и антропологии РАН, ведущий научный сотрудник

 

Сафронов Александр Владимирович

кандидат исторических наук

кафедра истории Древнего мира ФГБОУ ВПО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», доцент

 

Ведущая организация:                          ФГБУН Институт Латинской Америки РАН

 

Защита состоится «21» июня 2013 года в 13 часов на заседании совета Д 212.198.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук, на соискание ученой степени доктора наук, созданного на базе Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская пл., д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская пл., д. 6.

 

Автореферат разослан «20 » мая 2013 года

 

Ученый секретарь

кандидат исторических наук, доцент                                                  Е.В. Барышева

 

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

 

Актуальность проблемы диссертационного исследования. С 1990-х годов в исторической науке вновь актуализировались проблемы изучения феномена власти и властных отношений. Многочисленные современные исследования в этой сфере объединяет особое внимание к формам репрезентации власти в сфере представлений (искусстве, архитектуре, текстах).

В исследовании доколумбовых культур Америки основной интерес был традиционно сосредоточен на «высоких» (или «нуклеарных») цивилизациях Мезоамерики и Центральных Анд. Общества, сложившиеся и развивавшиеся в так называемой «Промежуточной области» (территория Центральной Америки, северной части Южноамериканского континента) и на обширных территориях Амазонии, рассматривались либо как периферия «высоких цивилизаций», либо искусственно подтягивались до порога цивилизации. Во многом это было связано с преобладанием однолинейных и телеологических схем развития всемирной истории. В современных подходах к изучению процессов исторического развития делается упор на вариативность и разнообразие путей эволюции архаических обществ.

Изучение социально-политической организации «ненуклеарных» обществ Америки позволяет выявить специфику и особенности формирования институтов власти и управления в доколумбовых обществах Нового Света. Доиспанские культуры Колумбии представляют особый интерес для исследования процессов эволюции форм политического устройства как в локально-историческом, так и в общетеоретическом аспектах. Они демонстрируют нетрадиционные стратегии конструирования статуса и отношений власти и подчинения, отличающие их от типологически сходных предгосударственных обществ Мезоамерики формативного периода (середина II − I тыс. до н.э.) и Центральных Анд Начального периода и Раннего горизонта (III−I тыс. до н.э.). Основной сферой материализации статуса и власти являлась не монументальная архитектура и скульптура, как в Мезоамерике, а ювелирное искусство.

В отличие от майя, астеков и инков, культуры муисков и тайрона стали предметом целенаправленного изучения историков и антропологов лишь в XX в. и потенциал их изучения до сих пор не исчерпан как в силу постоянного накопления новых источников, так и недостаточного количества теоретических обобщений моделей развития доиспанских обществ на макрорегиональном уровне.

Объектом диссертационного исследования являлись индейские общества центральной Колумбии (муиски) и северной Колумбии (тайрона).

Предмет исследования − формирование и развитие социальной стратификации, институтов власти и управления в обществах северной и центральной Колумбии в доиспанскую эпоху.

Цель работы − изучение формирования сложной социально-политической организации обществ муисков и тайрона в конце I – первой половине II тыс. н.э. Для реализации данной цели были решены следующие задачи:

1. Выявлен историографический контекст формирования концепций социально-политической организации колумбийских обществ в доиспанскую эпоху.

2. Реконструированы начальные этапы формирования сложной социально-политической организации у тайрона и муисков по археологическим материалам.

3. Проанализирована социально-политическая организация тайрона и муисков накануне Конкисты (конец ХV – первая треть ХVI вв.).

4. Выявлены стратегии репрезентации власти в данных обществах.

Территориальные рамки исследования культуры муисков охватывают Кундинамаркское плато (по современному административно-территориальному делению это департаменты Кундинамарка, Бояка, Сантандер), частью которого является плато Сабана-де-Богота. Культура тайрона локализуется в северной Колумбии, на побережье Карибского моря в районе современного национального Парка Тайрона, на восточном и северном склонах горного массива Сьерра-Невада-де-Санта-Марта (современный департамент Магдалена).

Хронологические рамки исследования. Хронология развития культур Кундинамаркского плато (муиски) и Сьерра-Невада-де-Санта-Марта (тайрона) до сих пор уточняется и часто варьирует в зависимости от региона исследования и принципа построения хронологии.

Согласно принятой в настоящее время хронологической схеме, в истории населения Кундинамаркского плато выделяются следующие периоды: 1) Эррера (400 г. до н.э. – 1000 г. н.э.); 2) Раннемуискский период (1000–1200 гг.); 3) Позднемуискский период (1200–1538/1600 гг.).

Для региона Сьерра-Невада-де-Санта-Марта принята периодизация: 1) Маламбо (800 г. до н.э. – начало н.э.); 2) Неуанхе (100–700 гг.); 3) Буритака (700–1000 гг.); 4) Тайрона / поздний период (1000–1600 гг.).

Хронологически диссертационное исследование ориентировано, прежде всего, на изучение позднего периода развития культур тайрона и муисков, описанного раннеколониальными источниками, а также эпохи становления данных обществ, сопровождавшейся усложнением социально-политической иерархии. Для более полного анализа индейских обществ XV–XVI вв. необходимо было обратиться к материалам, характеризующим период формирования культур, т.е. конец I тыс. н.э., когда произошли те демографические, климатические и структурные изменения, ознаменовавшие появление у муисков и тайрона сложных социальных и политических структур.

Присутствие иерархической организации властных отношений при отсутствии специализированного аппарата управления указывает на догосударственный характер доиспанских обществ центральной и северной Колумбии. В современной парадигме изучения доколумбовых культур Америки иерархически организованные догосударственные общества рассматриваются в контексте концепции вождества,  являющейся теоретическим основанием данного исследования. Концепция вождества разрабатывалась с 1950-х годов в рамках неоэволюционизма (Дж. Стюард, К. Оберг, М. Салинз, Э. Сервис, Р. Карнейро, Т. Ёрл и др.). Р. Карнейро определял вождество как «автономное политическое образование, объединяющее несколько деревень под постоянным контролем верховного вождя». Наибольшую популярность концепция вождества приобрела в 1970–1980-е годы, когда она широко применялась для исследования доиндустриальных обществ Америки, Европы, Азии, Африки и Океании как по этнографическим, так и по археологическим данным. Однако тогда же появились первые критические работы, в которых справедливо указывалось, что описание всех сложных догосударственных обществ как вождеств приводит к упрощению и схематизации многообразия социальных процессов в древнейшей истории. Начиная с 1990-х годов эта критика усиливалась, в итоге вылившись в полное отрицание полезности этой концепции многими американскими археологами. В то же время ученые-американисты продолжают активно использовать модель вождества при обобщении археологических исследований.

В современной российской политической антропологии проблему вариативности предгосударственных форм организации предлагается решать не через отказ от генерализующих схем, а через включение вождества в общую канву модели нелинейной эволюции (Ю.Е. Березкин, Д.М. Бондаренко, А.В. Коротаев, Н.Н. Крадин). В такой перспективе вождество рассматривается не как единственная форма догосударственных социально-политических структур, а как один из возможных вариантов социально-политической организации среднемасштабных обществ наряду с такими формами, как племя, акефальное сложное общество.

Наиболее распространенная типология вождеств делит их по уровню иерархической сложности: простые, сложные и суперсложные. Простое вождество состоит из двух уровней: центрального поселения (резиденции вождя) и подвластных деревень; сложное объединяет под властью верховного вождя несколько простых, сохраняющих своих лидеров и, следовательно, имеет трехуровневую иерархию поселений. В суперсложных вождествах, формирующихся из нескольких сложных, верховный вождь смещал правителей завоеванных областей и ставил на их место лиц по своему усмотрению, как правило, своих родичей.

Проблема исследования социально-политической структуры обществ северной и центральной Колумбии подразумевала определение того, насколько их развитие соответствовало указанной схеме формирования власти в среднемасштабных обществах и какие специфические особенности были им присущи.

В основе методологии работы лежит эволюционный подход, с позиций которого проводился анализ процессов формирования и развития сложной социально-политической организации, постепенного «вырастания» ее из субстратных институтов. В исследовании был применен сравнительный подход, позволивший выявить в синхронных культурах муисков и тайрона общие и отличительные черты процесса формирования сложной социально-политической организации.

Также в исследовании использовался комплексный метод – сочетание данных археологии, этнографии и истории. В российской американистике данную методологию успешно применяли в своих работах, посвященным доиспанским цивилизациям Нового Света, исследователи-майянисты Г.Г. Ершова, В.И. Гуляев, Д.Д. Беляев и изучающий индейские культуры Антильских островов Э.Г. Александренков.

Источники. Аборигенное население Колумбии не создало собственной письменности, поэтому реконструкция доиспанской истории региона возможна лишь на основе анализа испанских письменных источников колониального времени и археологических материалов.

1. Письменные источники. Общепринятой классификации письменных источников по истории Нового Света не существует. Р.В. Кинжалов предлагал делить сохранившиеся письменные источники раннеколониального периода на три группы: отчеты завоевателей, сочинения первых хронистов, официальные документы.  Э.Г. Александренков, взяв за основу классификацию «на основе степени близости их авторов к описываемому явлению и широты пространственного охвата», выделил первичные, региональные и общие.

К первой группе относятся раннеколониальные источники, созданные в первой половине ХVI – начале ХVII в. авторами, непосредственно наблюдавшими общества тайрона и муисков на позднем этапе их существования. В диссертационном исследовании были использованы отчеты испанских конкистадоров и чиновников Гонсало Хименеса де Кесада, Хуана де Сан Мартина и Антонио Лебрихи.

На ранних этапах освоения Нового Света испанскими авторами стали составляться описания завоеванных земель (часто называемые «хрониками Индий»). Под ними подразумеваются обобщающие сочинения нарративного жанра, географический охват которых выходит за пределы одной страны и даже региона. Наряду с ними существуют региональные описания, посвященные отдельным частям континента. И региональные, и универсальные труды, относящиеся к группе вторичных источников, зачастую составлялись на основе первичных: писем конкистадоров, сообщений миссионеров, опросных листов, заполнявшихся на месте чиновниками и отправлявшихся в Совет по делам Индий.

 

Важнейшие источники общего характера для изучения культуры и быта аборигенного населения Колумбии − «Общая и естественная история Индий» Гонсало Фернандеса Овьедо-и-Вальдеса, «Элегии о достославных мужах Индий» Хуана де Кастельяноса, «История провинции Санта Марта и Нового Королевства Гранада» Педро де Агуадо, «Исторические сведения о завоеваниях в Западных Индий» Педро Симона и «Всеобщая история Конкисты Нового королевства Гранады» Лукаса Эрнандеса-де-Пьедраита.

Муиски были детально описаны многими конкистадорами и хронистами, в то время как тайрона реже упоминаются в испанских источниках и внимание всегда привлекала скорее история их сопротивления, закончившаяся «исчезновением» культуры на рубеже XVI–ХVII вв.

2. Археологические источники. Для воссоздания социальной иерархии, структуры институтов власти и управления в древних обществах, не имевших письменности, активно использовались следующие категории источников: данные по структуре и иерархии поселений (материалы сплошного археологического обследования географических регионов, методы которого были разработаны представителями направления, известного как «поселенческая археология»); материалы погребений; данные о расположении и концентрации артефактов внутри исследованной площади.

Концепция «поселенческой археологии» возникла в 1940–1960-е годы в рамках неоэволюционистских идей, прежде всего теории Дж. Стюарда. Методически подход поселенческой археологии заключается в следующем:

1. Исследование отдельных зданий в поселении, реконструкция их функционального назначения и хронологии.

2. Изучение пространственного распределения построек в поселении, их взаимосвязей между собой и с другими сооружениями.

3. Установление взаимосвязей между поселениями на региональном уровне.

В то же время следует принимать во внимание, что иерархия поселений не является точным слепком политической структуры общества, так как отражает, прежде всего, разделение функций между различными типами и уровнями поселений.

Погребения представляют собой важнейший источник для реконструкции социальной организации в сложных обществах. В большинстве сложных архаических обществ существовали представления о том, что социальная иерархия воспроизводится и в потустороннем мире, поэтому сопровождавший умершего инвентарь должен был соответствовать его положению при жизни.

Анализ артефактов и их топографии (выявление зон концентрации или отсутствия тех или иных категорий находок) был важен для понимания социально-экономических механизмов функционирования древних обществ (производство, обмен, торговля), а также для моделирования социально-политической структуры, которая обуславливала особенности их распределения. Керамика как наиболее многочисленный и подверженный локальным изменениям тип артефактов служил важным материалом для такого рода анализа. Анализ распределения артефактов из так называемых престижных материалов (золото, тумбага, кость, раковины) позволил сделать заключение о социальной и имущественной дифференциации, природе и уровне контроля элиты над торговлей и ремесленным производством и др.

Структура исследования. Диссертация состоит из введения, в котором дано обоснование исследования и представлены источники, трех глав, в которых раскрыты основные вопросы темы, заключения и приложений.

Научная новизна настоящего диссертационного проекта представлена в ряде выводов.

Во-первых, в диссертации была проанализирована эволюция исторических концепций оценки доиспанского прошлого индейцев Колумбии, история формирования идей о существовании на территории страны сложных и самобытных социально-политических структур до конкисты. Показано, что истоки этих идей лежат в колумбийской историографии ХIХ в., в поисках модели национальной идентичности, обратившейся к древней истории страны.

Во-вторых, на основе комплексного анализа письменных и археологических источников было проведено сравнительное исследование генезиса вождеств северной и центральной Колумбии на макрорегиональном уровне, что позволило обнаружить общие и особенные черты процесса формирования социально-политических структур в доиспанских обществах, которые ранее рассматривались в историографии изолированно. Были показаны как общие черты тайронских и муискских вождеств, так и региональная специфика их развития.

Общими чертами являлись:

1) влияние центральноколумбийской традиции I тыс. н.э.;

2) наследование данных культур предшествующему, возможно этнически отличному населению;

3) значительная роль миграций в процессе культурогенеза и политогенеза (в большей степени в Сьерра-Невада-де-Санта-Марта);

4) факторы формирования лидерства (проведение праздников, организация редистрибуции, поддержание социальных связей между родственными дисперсными общинами).

Среди отличий в процессах становления вождеств тайрона и муисков отмечены следующие:

1) особая роль экологических условий в формировании культурного ландшафта в Сьерра-Невада-де-Санта-Марта и их влияние на формирование социально-политической организации тайрона;

2) разделение функций вождеской и ритуальной власти в культуре тайрона;

3) особая роль войны и торговли в генезисе вождеств муисков.

В-третьих, в ходе исследования критически проанализирована гипотеза о формировании сложной социально-политической организации в обществе муисков после XI–XII вв. в результате переселения в центральную Колумбию. Большинство современных археологических данных доказывает, что интенсификация сельскохозяйственного производства (сооружение «приподнятых полей»), социальная дифференциация и появление института лидерства относятся еще к домуискской фазе Эррера, а культурные изменения в регионе на рубеже I–II тыс. носили скорее постепенный, а не революционный характер.

В-четвертых, показано, что эволюция вождеств тайрона остановилась на уровне сложных вождеств, а у муисков прослеживалась тенденция к формированию суперсложных вождеств с различными стратегиями власти. В то же время в целом ряде исследований постулируется, что общество тайрона накануне конкисты достигло более высокого уровня развития, чем муискское. Это аргументировалось более развитой инфраструктурой поселений и коммуникаций, началом процесса урбанизации в Сьерра-Невада-де-Санта-Марта, активной трансформацией природных ландшафтов в горном регионе. Но комплексный анализ письменных источников, иконографии и данных археологии не позволил выявить институт сильной вождеской власти в данном регионе.

В-пятых, на основе изучения разнотипных археологических и письменных источников был проведен диахронный анализ формирования и развития социально-политической организации вождеств северной и центральной Колумбии начиная с конца I тыс. н.э. до эпохи первых контактов с европейцами.

Практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что сформулированные в нем положения, идеи и выводы могут быть использованы в научной работе для дальнейшего развития теории формирования, развития и эволюции властных институтов в традиционных обществах и концепции вождества.

Материалы диссертационного исследования могут найти применение при написании обобщающих работ по истории региона, при подготовке лекций и семинарских занятий по курсам политической антропологии, антропологии архаических обществ, истории доколумбовых культур Америки, в музейной работе. Содержание работы может быть востребовано для разработки специальных курсов, таких как «Этноистория Южной Америки», «Археология Южной Америки», «История Латинской Америки».

Апробация выводов, выносимых на защиту. В процессе работы над диссертационным исследованием его положения и выводы апробировались на заседаниях учебно-научного Мезоамериканского центра им. Ю.В. Кнорозова Факультета истории, политологии и права РГГУ, а также на российских и международных научных конференциях (V Кнорозовские чтения «Древние цивилизации Нового и Старого Света», РГГУ, 6–8 ноября 2008 г.; V международная конференция «Иерархия и власть в истории цивилизаций», РГГУ, 23–26 июня 2009 г.; XVI Международная конференция студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов», МГУ, апрель 2009 г.; Международный молодежный научный форум «Ломоносов-2010», МГУ, апрель 2010 г.; VI Кнорозовские чтения «Древние цивилизации Нового и Старого Света», РГГУ, 26–27 ноября 2010 г.; XVII Сергеевские Чтения, кафедра Древнего мира МГУ, Москва, 2−4 февраля 2011 г.; XIII Всероссийская научная конференция молодых ученых, Владивосток, 18–22 апреля 2012 г.; I Международная конференция «Проблемы эпиграфики», Москва, 30–31 января 2012 г.; Первый Кнорозовский симпозиум по эпиграфике майя «Инновационные подходы в исследовании календарных надписей майя», Мексика, Шкарет, 19−21 ноября 2012; XVIII Сергевские Чтения, кафедра Древнего мира МГУ, Москва, 4−5 февраля 2013; VII Кнорозовские Чтения «Древние цивилизации Нового и Старого Света», Москва, 14−16 февраля 2013 г.).

 

  1. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении определена проблематика диссертационного исследования и его научная актуальность, объект и предмет, обозначены цель и задачи работы, определены ее хронологические рамки, охарактеризована источниковая база, используемая в работе. Представлены теоретические и методологические основания исследования, а также охарактеризована степень научной новизны темы и результатов исследования.

В первой главе «Историография культур тайрона и муисков (Колумбия)» рассмотрены основные направления в изучении истории и социально-политической организации индейцев муиска и тайрона, формировавшиеся в западной и отечественной науке начиная с конца XVIII вплоть до начала XXI в. Дискуссии о генезисе сложных обществ коренного населения Колумбии до сих пор во многом обусловлены историографической традицией. Историографический анализ теорий и реконструкций социально-политических систем рассматриваемых обществ необходим не просто для оценки современного состояния знаний, а как инструмент анализа практик моделирования истории древних обществ, их институтов и культурных составляющих. На примере истории описания и изучения муисков прослеживается прямая связь между проблематикой исследований и уровнем «идентификационного запроса» общества. Интерес к социально-политической организации муисков возник первоначально как ответ на насущную потребность государства и общества оценить доиспанскую историю и идентифицировать себя с ее достижениями и наследием. Это касается не только периода становления науки, но и настоящего периода, связанного с тяжелой социально-политической обстановкой в стране. Таким образом, дискуссия о государственности у муисков и тайрона остается на сегодняшний день актуальной не просто как историографический миф, но как способ реконструирования и презентации материалов исследования доиспанских политических объединений.

Оценка уровня развития и наследия индейских обществ традиционно была в центре внимания колумбийской науки. Уже на ранних этапах развития историографии прослеживается тенденция к усиленному вниманию историков к культуре муисков. Большая часть трудов XIX в., посвященных изучению культур муисков и тайрона, базировалась на письменных источниках, авторы пытались проверять и подвергать критике данные источников, а также вводить в научный оборот материалы первых раскопок и музейных коллекций.

Первые дискуссии о социально-политическом устройстве муисков и тайрона относятся к концу XIX – началу XX в. и связаны со становлением профессиональной исторической науки, нацеленной на проблему объединения индейской и национальной истории в единое целое.

Второй этап развития историографии муисков и тайрона связан с институализацией исторической и антропологической науки в Колумбии под руководством представителей школы американской антропологии Ф. Боаса и культурно-исторической школы (Х. Перес-де-Баррадас, Л. Дуке Гомес). Благодаря усилиям ученых второй и третьей четверти XX в., начинается системная археологическая разведка и изучение памятников материальной культуры, исследование ранних этапов заселения территории Колумбии и основ формирования социально-политической организации индейских обществ в XV–XVI вв. В противовес классической школе XIX – начала XX в., вслед за хронистами считавшей муисков «высокой цивилизацией» с зачатками государственности, представители культурно-исторической школы и эволюционисты подвергли сомнению данные раннеколониальных источников. Материалы раскопок не позволяли определить уровень муискского общества как государственный, а описания богатств касиков и огромных «городов» не подтверждались при изучении плотности населения, погребальных обрядов и пр. В то же время археологическое изучение тайрона породило теорию о высоком уровне социально-политического развития населения Сьерра-Невада-де-Санта-Марта – региона, характеризующегося наличием монументальной архитектуры и свидетельствами высокоразвитого обмена.

В 1960-е годы была выдвинута концепция «индофеодализма» у муисков, а также в рамках марксистского направления разгорелся спор о формационной принадлежности муисков. По мнению Э. Товара, обществу чибча были свойственны черты азиатского способа производства, а Ф. Посада и его ученики полагали, что эта культура находилась на стадии перехода от первобытнообщинного строя к рабовладельческому. В отечественной историографии сложилось собственное видение социально-политических и экономических процессов в обществе муисков: в рамках советской марксистской школы в 1969 г. вышла монография С.А. Созиной «Муиски – еще одна цивилизация древней Америки», автор которой использовала при описании муисков концепцию «варварского государства» А.И. Неусыхина. Созина оценивала общество муисков как находившееся на переходной стадии от первобытно-общинного к феодальному строю. Работа Созиной на сегодняшний день является единственным обобщающим трудом по истории доиспанских обществ Колумбии на русском языке, хотя в последние годы в российской науке активизировался интерес к данным культурам (Ю.Е. Березкин, А.В. Табарев).

В 1960–1970-е годы прорыв в изучении культуры тайрона был связан с деятельностью крупнейшего колумбийского историка и антрополога Х. Райхель-Долматоффа, создавшего собственную антропологическую школу, наследующую традиции школы французского этнографа П. Риве. Райхель-Долматофф указывал на особое место культур муисков и тайрона, определяя их социально-политическое развитие как «зарождающееся государство».

В 1970–1980-е годы в связи с накопленными в результате проведения охранных раскопок в высокогорной области Сьерра-Невада-де-Санта-Марта данными интерес к вопросам централизации и урбанизма в культуре тайрона усиливается и подкрепляется новыми материалами. Одновременно с этим в истории и политической антропологии доминирующей становится неоэволюционистская концепция вождества, и многие исследователи обращаются к методам процессуальной археологии. Основная дискуссия в конце XX в. развернулась вокруг вопроса о происхождении сложных обществ Сьерра-Невады. Концепция «демографического взрыва» А. Ойюэла-Кайседо была противопоставлена концепции миграции и мезоамериканского культурного влияния Х. Райхеля-Долматоффа.

В историографии муисков конца XX в. наметился сдвиг, связанный с возобновлением археологических исследований как конкретных памятников (Эль-Инфернито, Эль-Венадо), так и регионов в целом. При этом основной темой изучения выступает проблема формирования социальной стратификации, включающая изучение поселенческих иерархий и методов централизации населения в поздней период культур муисков и тайрона (К. Лангебайк, А. Дэвер, А.М. Боада Ривас, С. Хиральдо). Кроме того, историография муисков и способы национальной идентификации путем моделирования памяти и конструирования прошлого стали проблемной темой интеллектуальной истории конца XX – начала XXI вв.

Во второй главе «Формирование сложной социально-политической организации в Колумбии в конце I – начале II тыс. н.э.» рассмотрены начальные этапы становления сложных обществ центральной и северной Колумбии на примере культур муисков и тайрона.

В первом параграфе рассмотрен процесс формирования сложной социально-политической организации у муисков.

Фаза Эррера (400 г. до н.э. – 1000 г. н.э.), которая часто расценивается как домуискская, характеризуется низкой плотностью населения, расселением небольших земледельческих общин по берегам рек.

На плато Сабана-де-Богота, где в будущем сложится самое важное политическое объединение муисков, на материале поселений периода Эррера практически не прослеживается социальная стратификация и какая-либо иерархия поселений, но в конце фазы появляются свидетельства их хозяйственной специализации (Эль-Венадо, Сипакира). Те деревни, которые были ориентированы на добычу соли или керамическое производство, начинают быстрее расти, внутри них появляются сектора, в то время как простые земледельческие общины остаются неизменными по своей структуре и размеру. Также в конце периода Эррера появляются первые «приподнятые поля» – особая форма интенсификации сельскохозяйственного производства. Свидетельства социальной дифференциации относятся к раннемуискской фазе (1000–1200 гг.). Рост численности населения и количества поселений сопровождается выделением секторов, где проходят церемонии и праздники. Такие признаки, как скопления парадной и ритуальной керамики и специализация диеты, указывают на выделение общинной верхушки, которая вырастает в знать. Конфликты между наиболее крупными поселениями, угроза войны с соседями, характерные для раннемуискской фазы, могли способствовать выделению властных институтов.

В долине Фукене развитие социально-политической организации проходило по схожему сценарию. В фазу Эррера плотность населения довольно низкая (общая площадь поселений 31,78 га). Хотя 31% жителей обитал в двух крупных деревнях (около 5 га каждая), а остальное население было рассредоточено по небольшим поселкам и отдельным домохозяйствам, основания говорить о сложении поселенческой иерархии отсутствуют. Материальная культура жителей двух больших деревень и поселков идентична, нет свидетельств концентрации престижных материалов. В раннемуискскую фазу численность населения удваивается (общая площадь поселений 61,43 га), осваиваются менее плодородные земли долин, строятся новые поселения. При этом большие деревни фазы Эррера уменьшились в размерах.

В долине Лейва в конце I тыс. рассеянная застройка периода Эррера (общая площадь поселений 21,7 га) сменяется концентрацией жителей в двух поселениях Сута и Эль-Инфернито. Каждое из них представляет собой скопление домохозяйств площадью около 100 га с более плотным ядром (около 15 га) и разреженной периферией. В раннемуискский период в этих поселениях концентрируется большинство обитателей долины. Территория между этими скоплениями не была заселена и, видимо, служила буферной зоной между двумя соперничающими объединениями. Рубежом I–II тыс. датируются первые церемониальные сосуды для проведения ритуалов, описанных этнографами у раннеколониальных муисков. Появляется практика мумифицирования, а в погребениях раннемуискского периода фиксируются первые ювелирные изделия. Это свидетельствует о развитии социального ранжирования: золотые украшения у муисков, как и у тайрона, – один из основных показателей социального статуса, хотя в сравнении с богатством погребений тайрона муискские обряды были значительно скромнее. В то же время отсутствие иерархии поселений говорит о том, что социальные различия росли внутри общин, а не между общинами различного ранга. По-видимому, в долине Лейва имело место объединение раннеземледельческих поселков в большие деревни наподобие деревень тупи в Бразилии, внутри которых шли процессы социальной дифференциации.

Второй параграф посвящен начальным этапам социально-политического развития индейских обществ Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. Фаза Маламбо (800 г. до н.э.–100 г. н.э.) характеризуется небольшими рыбацкими деревнями, крайне низкой плотностью населения и начальной стадией оседлого земледельческого образа жизни, основанного на выращивании корнеплодов (маниок) и хлопка. Период Неуанхе (200–600/700 гг.) частью исследователей связывался ранее с культурой тайрона, но данные раскопок 1970–1980-х годов указывают на отсутствие прямой преемственности в керамических комплексах, иконографии, погребальном обряде, поселенческой структуре. Фаза Неуанхе, как и Маламбо, представлена поселениями на побережье и в предгорных районах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта с низкой плотностью населения. При этом уже для данного периода характерна развитая социальная дифференциация, что отражено в погребальных материалах. Но ни иерархия поселений, ни прирост населения, ни контроль над ресурсами для данного периода на побережье не обнаружены.

В 550–650 гг. на побережье начался период засухи, который, по мнению А. Ойюэла-Кайседо, вызвал миграцию жителей бухт в ранее неосвоенные высокогорные районы. Этому противоречит тот факт, что становление наиболее крупных поселений в ареале тайрона относится к финальному этапу фазы Неуанхе и фазе Буритака (700–1100 гг.). Фаза Буритака характеризуется увеличением численности населения на побережье и заселением районов нижнего и частично верхнего бассейна р. Буритака, бассейна р. Дон-Диего на северном и северо-западном склонах Сьерра-Невада-де-Санта-Марта. Резкий приток населения в горные районы ранее считали либо следствием засухи на побережье, либо результатом миграции. Однако теория экологического кризиса не объясняет, как в горных районах могло появиться большое количество переселенцев с одновременным увеличением численности населения побережья, где также развиваются крупные центры. Более популярна теория внешней миграции, одним из ответвлений которой стала гипотеза Х. Райхель-Долматоффа о мезоамериканском происхождении культуры тайрона. Кроме того, исследователи указывают на связь иконографии золотых украшений Сьерра-Невада и венесуэльских Анд. На современном этапе исследований периода заселения горной области вопрос о причинах и характере миграции остается открытым. Следы военной активности в регионе конца I тыс. не обнаружены.

Наиболее ранние поселения горной области (Лас-Анимас, Фронтера) находятся в непосредственной близости от прибрежных районов, что, по мнению К. Лангебайка и А. Дэвера, могло быть вызвано изначальной ориентацией горных поселений на обмен с бухтами, специализирующимися на добыче морских ресурсов и соли. Уже в фазу Буритака и на ранних этапах фазы Тайрона в ареале культуры тайрона на основании археологических данных (керамический комплекс, погребальный обряд, особенности монументальной архитектуры, иконография ювелирных украшений и изображений на керамике и пр.) выделяются устойчивые субрегионы (прибрежная полоса/Пуэблито, район бухт к востоку от Пуэблито, верховья р. Буритака, низовья р. Буритака, бухта Гайра, Сьюдад-Антигуа и Посигуэка), которые, очевидно, соответствуют отдельным этнополитическим объединениям.

Различные экологические особенности территорий и сфера деятельности жителей данных субрегионов напрямую влияли на развитие социально-политической сложности, увеличение поселений и деревень и на роль элиты в жизни общества. Существует проблема различной степени изученности регионов. Наименьшая плотность населения и дисперсное положение деревень прослеживается в прибрежном субрегионе, специализировавшемся на добыче соли и рыболовстве. Исследования данных бухт показали отсутствие иерархии поселений в фазе Буритака и начальных этапах фазы Тайрона при явных признаках социальной дифференциации: зафиксированы богатые погребения. Статусная и имущественная дифференциация шла внутри общин и, видимо, была связана с расширяющимися сетями микрообмена между общинами и обменом соли. Появление политических институтов, административного управления или признаков становления региональных центров для данного субрегиона не выявлено. Численность населения на побережье начинает расти после XI в., и этот процесс продолжается вплоть до XIII в. Видимо прирост населения был связан с тесными экономическими отношениями с высокогорными долинами. В горной области в IX в. начинается заселение бассейнов р. Буритака и Дон-Диего. Масштабное освоение этих неблагоприятных для земледелия территорий потребовало строительства оросительных систем, колодцев, дорог, мостовых, каменных лестниц, земледельческих террас. Уже в XI в. прослеживается тенденция к выделению региональных центров с высокой плотностью населения как в верховьях р. Буритака (Сьюдад-Пердида), так и на побережье (Пуэблито), где обнаружены многочисленные монументальные постройки, относящиеся к началу фазы Тайрона. Проведенные колумбийскими и американскими археологами исследования поселенческих иерархий в верховьях р. Буритака и в Парке Тайрона (Пуэблито) указывают на наличие трехуровневой системы, но преимущественно относятся к более позднему времени. Нет достаточных сведений о путях формирования поселенческих иерархий. Открытым остается вопрос: был ли политический и административный контроль на региональном уровне?

Третья глава «Общества северной и центральной Колумбии накануне конкисты» посвящена анализу социально-политической организации тайрона и муисков накануне европейского завоевания по данным письменных источников и археологическим материалам.

Анализ социально-политической организации индейских культур проводился по следующей схеме: 1) община и общинные структуры; 2) надобщинные структуры; 3) институты верховной власти. Для понимания механизмов формирования и развития иерархий и социально-политических институтов крайне важным является изучение устройства общины как элементарной единицы социальной организации.

Основными источниками для изучения послужили письменные источники (хроники и сообщения конкистадоров), данные археологии (анализ погребений и поселений, жилищ знати, домохозяйств, ритуальных построек) и иконографии изображений на керамике и золотых украшениях. В главе отдельно был рассмотрен вопрос об источниках политической власти в обществе муисков и тайрона накануне Конкисты.

В первом параграфе «Общество муисков в XIII – ХVI вв.» проанализирована социально-политическая организация общества муисков накануне завоевания, гораздо лучше отраженная в письменных источниках, чем у тайрона.

В раннеколониальный период хронисты употребляли по отношению к политиям муисков термины «государство» или «города-государства». Либеральные и пронационалистические историки XIX в. ввели термин «империя», но в XX в. статус муисков был значительно «понижен» до вождеств или ранжированных сложных обществ.

Согласно реконструкции, проведенной С. Броадбент, у муисков существовала сложная иерархия общинных структур. Домохозяйства из малых семей объединялись в матрилинейные территориальные или территриально- родственные группы (исп. parcialidad, чибча uta), главы которых носили титул ута или тибареке. В свою очередь эти группы объединялись в структуры более высокого порядка (исп. capitania, чибча sybyn) во главе с сибинтиба. В то же время во многих испаноязычных документах данные термины смешиваются: главы групп различного уровня называются одинаково «капитанами», а управляемые ими единицы «капитанствами». Несколько сибинов составляли «селение» (pueblo), которым управлял вождь (чибча uzaque). Однако в действительности эти «селения» были делокализованными территориальными образованиями, охватывавшими отдельные долины и соответствовали простым вождествам с двухуровневой иерархией управления.

Иерархия вождей, по-видимому, варьировала от региона к региону. В силу матрилинейного счета родства власть вождей передавалась по наследству от дяди к племяннику по женской линии. Страта вождей имела монопольное право носить одежды из орнаментированных хлопковых тканей и использовать ювелирные украшения. Помимо вождей в источниках встречается еще ряд чибчанских и испанских терминов, обозначающих должности или титулы: jeques (согласно П. Симону, жрецы, ответственные за жертвоприношения), quechas (воины), pregoneros («глашатаи»).

Войны между вождями привели к формированию на плато Сабана-де-Богота в конце ХV – начале ХVI вв. пяти крупных сложных вождеств. Наиболее мощное было создано в южной части плато правителями (сипа) Боготы и включало по разным источникам от 12 до 20 вождеств. Согласно различным раннеколониальным документам, вождям Гуатавиты подчинялось 16 вождеств. Следует отметить, что названия некоторых вождеств, подчиненных Боготе или Гуатавите, пересекаются, что свидетельствует о динамике политической ситуации. К северу от Боготы и Гуатавиты располагалось объединение во главе с вождями (саке) Тунхи, которое включало 10 вождеств. На северной оконечности плато располагалась Дуитама. В источниках перечисляются около 60 вождей, зависимых от правителя Дуитамы, однако их статус непонятен. Правителям Согамосо, согласно одному из документов, подчинялось 70 «касиков», из которых исследователями идентифицированы около 20. В северо-западной части плато продолжали существовать независимые вождества.

Историческая традиция, сохранившаяся в хрониках П. де Агуадо, П. Симона и Л. Э. де Пьедраиты, свидетельствует, что накануне Конкисты среди этих пяти объединений наметилось лидерство Боготы и Тунхи. Таким образом, источники фиксируют сложение у муисков двух суперсложных вождеств, по степени иерархической сложности близких к ранним государствам.

Археологическое исследование муисков затруднено, так как самые крупные центры политических объединений была застроены испанскими колониальными городами Богота, Фунса и др. Исследования близлежащих территорий указывают на усложнение социально-политической иерархии общества в позднемуискский период, выделение общин с высоким статусом (специализированных на особой экономической деятельности), но размер их не позволяет говорить о значительной степени централизации, хотя есть определенная корреляция между плодородностью почв и статусом общины. «Элитные» общины занимали лучшие земли, при этом продолжалась практика использования и расширения «приподнятых полей», но нет никаких свидетельств того, что элита организовывала общественные работы для их сооружения. При этом в позднемуисксикий период продолжали оставаться незаселенными многие плодородные земли в долинах, что говорит об отсутствии демографического давления. С другой стороны, знать могла использовать технологию «приподнятых полей» как способ поддержания высокой плотности населения в своем регионе для лучшего контроля над натуральным хозяйством. Община отдавала часть своей продукции касику, но чаще всего эта продукция использовалась в пиршествах и религиозных обрядах, в ходе которых вождь распределял «богатства» и престижные товары между знатью.

Погребения позднемуискского периода – особенный источник изучения социальной стратификации. Практика мумифицирования среди знати оставалась по-прежнему распространенной, но богатые, существенно выделяющиеся могилы правителей фактически не известны в отличие от, например, культур долин р. Каука и р. Калима на западе Колумбии. Возможно, это связано с описанной хронистами практикой захоронений мумий в пещерах, где к ним всегда был доступ, или особым отношением к смерти.

Несостоятельной оказалась гипотеза относительно распределения земель и организации высокопродуктивного обмена между вождествами как источников формирования политической власти в обществе муисков. Исследования домохозяйств и центральных поселений муисков доказывают, что в позднемуискский период социальная дистанция между знатью и общинниками усилилась, но причины этого остаются теми же, что и в ранние периоды. Знать и вожди контролировали и организовывали праздники, пиры и обряды. Сохранялась традиция специализированной диеты, связанной с употреблением мяса (прежде всего, оленя) в основном элитой. Особое место в отношениях вождей и знати занимал ритуальный обмен (прежде всего особо ценных хлопковых тканей). В испанских источниках еще одним важным фактором поддержания власти называется война. Организация походов на соседей и защита от испанцев, безусловно, способствовали укреплению вождеской власти. Но даже в условиях иноземного вторжения политии муисков и тайрона не смогли выйти на новый (региональный) уровень централизации и объединиться против конкистадоров.

Второй параграф посвящен исследованию обществу тайрона в XII ­– ХVI вв.Письменные источники по истории тайрона отрывочны и не дают комплексного описания живших в регионе Сьерра-Невада-де-Санта-Марта индейских обществ. При этом археологические данные XV–XVI вв. свидетельствуют о наличии больших центров протогородского типа с монументальной архитектурой и развитой инфраструктуре.

Испанские авторы обозначали поселения колумбийских индейцев (как тайрона, так и муисков) термином пуэбло, которое по традиции, заложенной Ю.В. Кнорозовым, переводится на русский как «селение», хотя они могли иметь довольно сложное устройство. Община у тайрона слабо освещена письменными источниками, поэтому для реконструкции ее внутренней структуры используются в основном археологические данные. Площадь домов на поселениях Буритака-200 и Пуэблито варьирует между 15 и 76 м2, следовательно домохозяйства тайрона могли состоять как из малых (нуклеарных), так и из больших (расширенных) семей. На прибрежных памятниках (Ченге) террасы с домохозяйствами группируются в сектора, что свидетельствует о существовании внутри застройки поселения подразделений типа кварталов.

Надобщинные институты власти и управления тайрона XVI в. описаны в испанских раннеколониальных источниках, согласно которым у индейцев Сьерра-Невада-де-Санта-Марта существовала иерархия носителей власти. В хрониках и сообщениях перечисляются следующие должности или титулы: caciques (вожди), capitanes, principales («знатные люди»), mandadores («управляющие»), pregoneros («глашатаи»), capitanes de guerra (военные командиры), naomas и mohanes (жрецы и шаманы). Однако сведений относительно их взаимоотношений и описания функций сохранилось мало. Ясно, что «капитаны» подчинялись вождям и, вероятно, управляли подразделениями внутри «селений», которым в археологии соответствуют секторы или кластеры внутри поселений.

Крупнейшие поселения Бонда, Посигуэка, Тунха, Тайронака, известные по сообщениям испанцев, были центрами сложных социально-политических образований и управлялись касиками (вождями). В испанских хрониках и документах политии Бетома, Посигуэка, Ла-Рамада и Тайрона называются «провинциями». Этот термин отражал скорее территориальное или этническое деление, чем политическое, поскольку хронисты объясняли его употребление тем, что индейцы разных «провинций» говорили на разных языках, хотя существовал и lingua franca всего региона – атанке (языковая семья чибча).

Х. Райхель-Долматофф на основе анализа письменных источников пришел к выводу, что в начале XVI в. на севере и западе Сьерра-Невада-де-Санта-Марта существовали «зачаточные государства», характеризующиеся сложной социальной структурой, наличием аппарата управления (пока еще не специализированного внутри) и прямой связью между распределением должностей и родственными отношениями. Также он полагал, что к XVI в. сформировалась конфедерация зачаточных государств со столицами в Бонда, Посигуэка и Сьюдад-Пердида. Немецкий археолог Х. Бишоф, наоборот, доказывал, что племенные союзы в северной Колумбии были недолговечными образованиями, которые нельзя назвать конфедерацией в силу того, что их связывали только торговые отношения. Проведенный анализ археологических материалов и данных письменных источников позволил оценить социально-политическое развитие тайрона в IX/X–XV вв. как сложное вождество с трехуровневой политической иерархией.

С социально-политическим развитием общества тайрона напрямую связаны вопросы репрезентации власти. На современном этапе изучения данных археологии, иконографии изобразительных материалов и этноисторических источников образ носителя власти не представляется целостным. Причина в том, что в обществе тайрона существовала сложная иерархизированная система распределения властных полномочий, политические функции были отделены от ритуальных, и, по сообщениям хронистов, шаманы и жрецы пользовались огромным влиянием и могли воздействовать на принятие решений вождями. Материалы погребений, а также описания традиционных костюмов и праздников у тайрона не дают основания для выделения особых традиций репрезентации власти, так как распределение драгоценных металлов, камней, перьев и прочих престижных материалов и продуктов не было прерогативой только элиты. Однако высокий уровень обмена в регионе, разветвленная сеть коммуникаций и обширные экономические связи тайрона с другими макрорегионами (Центральная Америка, Амазония, Анды) дали основания предположить, что вожди могли исполнять первичные редистрибутивные функции, связанные с налаживанием обмена горной области и побережья. Вожди могли возглавлять переселение и освоение труднодоступных горных и предгорных территорий в начале II тыс., а также строительство земледельческих террас и иные работы по интенсификации сельскохозяйственного производства.

В Заключении подведены итоги исследования и сформулированы основные выводы диссертационной работы.

 

В Приложениях к диссертации, представлен систематизированный список использованных источников и литературы, а также карты и планы регионов и отдельных памятников (Приложение 1), таблицы радиоуглеродных датировок (Приложение 2), описания основных типов керамики (Приложение 3), изображения образцов ювелирного искусства (Приложение 4).

 

СПИСОК ПУБЛИКАЦИЙ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

 

Статьи в ведущих рецензируемых научных изданиях, рекомендованных ВАК для публикации основных результатов диссертации:

  1. Острирова Е.С. Формирование национального самосознания в Колумбии через призму истории древних индейских культур / Е.С. Острирова // Латинская Америка. 2011. № 6. С. 19–29. – 0,7 п.л.
  2. Острирова Е.С. Историческое прошлое Колумбии в идеологическом дискурсе XIX в. / Е.С. Острирова // Вестник РГГУ. 2013. № 1. С. 248–256. – 0,6 п.л.

 

Публикации по теме диссертации в других изданиях:

  1. Ostrirova E. The socio-political evolution of North and Central Colombian chiefdoms / Е.С. Острирова // Пятая междунар. конф. «Иерархия и власть в истории цивилизаций» (Москва, 23–26 июня 2009 г.): тезисы докладов. М, 2009. С. 221–222.- 0,1 п.л.
  2. Острирова Е.С. Колумбийцы / Е.С. Острирова, Е.В. Смирницкая // Большая Российская энциклопедия. М., 2009. Т. 14: Киреев – Конго. С. 543–544. – 0,2 п.л.
  3. Острирова Е.С. Социо-политическое развитие вождеств северной и центральной Колумбии в контексте Chibchan world / Е.С. Острирова // Материалы докладов XVI Междунар. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» / Отв. ред. И.А. Алешковский, П.Н. Костылев, А.И. Андреев. [Электронный ресурс]. М.: МАКС Пресс, 2009. – С.32. – 0,1 п.л.
  4. Острирова Е.С. Социо-политическое развитие вождеств северной Колумбии / Е.С. Острирова // Тихоокеанское время России и мира: культура, история, политика: XIII Всерос. науч. конф. молодых ученых, Владивосток, 18–22 апреля 2012 г.: программа и тезисы. Владивосток: Изд. дом Дальневост. федер. ун-та, 2012. C. 80–81. – 0,1 п.л.
  5. Острирова Е.С. Образ правителя в культуре Тайрона (Колумбия) / Е.С. Острирова // Ойкумена. Регионоведческие исследования. Владивосток, 2012. № 3 (22). С. 13–30. – 1,1 п.л.
  6. Острирова Е.С. Cоциально-политическое развитие вождеств муисков (Колумбия) накануне Конкисты / Е.С. Острирова // Материалы Международного молодежного научного форума «ЛОМОНОСОВ-2013» / Отв. ред. А.И. Андреев, А.В. Андриянов, Е.А. Антипов, К.К. Андреев, М.В. Чистякова. [Электронный ресурс] . М.: МАКС Пресс, 2013. – 0,2 п.л.

 

Общий объем опубликованных работ составляет 3,1 п.л.

 

Острирова Елена Сергеевна. Социально-политическая организация доиспанских вождеств Колумбии

Куприенко С., Талах В. Энциклопедия доколумбовой Америки. Часть 1. Южная Америка. Том 2. Источники XVI-XVII веков по истории Южной Америки: Хроники. Документы.

Куприенко С., Талах В. Энциклопедия доколумбовой Америки. Часть 1. Южная Америка. Том 2. Источники XVI-XVII веков по истории Южной Америки: Хроники. Документы.

Это электронное издание подготовлено при содействии кафедры древнего мира и средних веков исторического факультета Киевского национального университета имени Тараса Шевченка (Украина).

Куприенко, С. (редактор-составитель), Талах, В. (редактор).
Энциклопедия доколумбовой Америки. Часть 1. Южная Америка. Том 2. Источники XVI-XVII веков по Южной Америке: Хроники. Документы. / под ред. С. Куприенко. — Киев: Blok.NOT, 2012. — 1309 с.

 

Детектив величиною с континент. Именно так можно охарактеризовать эпоху завоевания Нового света европейцами, и прочесть этот «детектив» помогут документы, включенные в данное издание украинскими историками и переводчиками С. Куприенко и В. Талахом.
Во второй том первой части «Энциклопедии доколумбовой Америки» вошло большинство доступных на русском языке источников по истории Южной Америке XVI-XVII веков, в которых отражены все стороны жизни индейцев, даны описания индейских обществ, их обычаев, нравов, традиций, военного дела, а также подробно изложена политическая, социально-экономическая история.
Источники поданы в книге в хронологическом порядке: это позволит понять логику конкисты, степень проникновения европейцев в индейский мир и обратного влияния «индейского» на представителей Старого Света.
Книга рассчитана на студентов, аспирантов и преподавателей исторических факультетов высших учебных заведений, а также всех тех, кто интересуется историей Южной Америки (Аргентина, Боливия, Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Панама, Парагвай, Перу, Чили, Эквадор), эпохой Великих географических открытий, завоеванием Нового Света и доколумбовыми цивилизациями, в частности инками, чибча-муисками и другими менее известными народами.

 

© С. Куприенко, 2012,
перевод с испанского и английского, статьи, составление, редактирование, оформление, комментарии
© различные авторы, 2012,
статьи
Continue reading