7 747 views

Фернандо Соррентино. Фантастические рассказы. Часть первая.
Fernando Sorrentino. Cuentos. La primera parte.

===============
[Перевод с испанского на русский язык:
А.Скромницкий, 2007,
Украина,
Киев,
http://bloknot.info
creos@narod.ru]

===============

===============

Фернандо Соррентино.
Раздражитель.
Fernando Sorrentino.
El irritador.

8 Ноября был мой день рождения. Мне показалось, что неплохой способ отметить его: завести диалог с каким-нибудь незнакомым прохожим.
Было десять часов утра.
На углу улиц Флориды и Кордовы я остановил сеньора, лет шестидесяти, очень хорошо одетого, с чемоданчиком в правой руке и с откровенно тщеславным видом адвоката или нотариуса.
- Извините, сеньор, - сказал я, - Вы бы не могли, пожалуйста, мне показать, как мне добраться к площади Мая?
Помедлив, сеньор оглядел меня с головы до ног, и ответил бестолковым вопросом:
- Вы хотите идти к площади Мая или к авениде Мая?
- В принципе, мне было бы по душе идти к площади Мая, но, если это невозможно, я бы согласился пойти в любое другое место.
- Прекрасно, – сказал он, томясь разговором и не уделив мне ни малейшего внимания. – Вам туда, - показал на юг, - и пройдете мимо Вьямонте, Тукуман, Лавалье…
Я заметил, какое удовольствие мне доставит уже само подсчитывание восьми улиц, которые я буду вынужден пересечь, и тогда решил прервать его:
- Вы уверены в том, что говорите?
- Абсолютно уверен.
- Простите, если засомневался в Ваших словах, - объяснил я, - но несколько минут назад человек, с умным выражением лица, сказал мне, что площадь Мая, была там. – И я указал в направлении площади Сан Мартина.
Сеньор ограничился следующим:
- Это был кто-нибудь, незнакомый с городом.
- Однако, как я Вам и говорил, это был человек с умным лицом. И я, всё же, предпочитаю верить ему, а не Вам.
Со всей серьезностью, посмотрев на меня, он спросил:
- Скажите-ка, почему это Вы предпочитаете верить скорее ему, а не мне?
- Не то, чтобы я предпочитаю верить скорее ему, чем Вам. Но, как я сказал Вам, у того человека было умное лицо.
- Скажите на милость!.. А разве у меня лицо невежественного осла?
- Нет, нет!.. - возмутился я. – Кто такое сказал?
- Так Вы же сказали, что у другого человека было умное лицо.
- Ну да, верно, человек был с очень умным выражением лица.
Мой собеседник проявил некоторое нетерпение:
- Хорошо, кабальеро, - сказал он, - я очень тороплюсь, так что мое почтение, но ухожу.
- Ладно, но… как же мне добраться до площади Сан Мартин?
Его лицо на мгновение охватила досада:
- Но разве Вы не говорили, что хотите идти к площади Мая?
- Нет: к площади Мая, нет. К площади Сан Мартин я хотел. И речи не было о площади Мая.
- В таком случае – теперь он показал на север, - держитесь Флориды, и перейдете через Парагвай…
- Вы меня с ума сведете! – возразил я. – Не Вы ли до этого говорили, что я должен идти в противоположную сторону?
- Потому что Вы мне сказали, что хотите идти к площади Мая!
- Да никогда я не говорил о площади Мая! Почему я должен был такое говорить? Или Вы не понимаете языка или еще не проснулись?
Сеньор покраснел; я заметил, как его правая рука передернулась у рукоятки чемоданчика. Он адресовал мне фразу, которую я предпочел бы не повторять здесь, и быстрыми и яростными шагами скрылся за углом.
Он производил впечатление – не знаю почему – немножко чокнутого.

[509 слов; 2973 символа с пробелами]
[Журнал «Proa», Nº 38, Буэнос-Айрес, ноябрь-декабрь 1998]

Фернандо Соррентино.
Выгодные суеверия.
Fernando Sorrentino.
Supersticiones retributivas.

Я живу чужими суевериями. Зарабатываю немного, а работка трудная.
Первая работа была на фабрике газировки для сифонов. Хозяин думал, и кто его знает почему, что один из тысячи сифонов (да, но какой?) вмещал атомную бомбу. Также он думал, что было достаточно присутствия человека, чтобы воспрепятствовать высвобождению ужасной её энергии. У нас были различные наряды, по одному на каждый грузовик. Мое дело заключалось в следующем: спокойно сидеть на неровной поверхности сифонов в течение шести часов ежедневно, пока производилась разноска содовой. Тяжелая работка: грузовик сильно толкался; сидушка неудобная; поездки скучные; водилы – народ пошлый; каждый растакой сифон разрывался (не тот, в котором была бомба), а мне мирится с легкими ранениями. Наконец, уставший, я это дело бросил. А хозяин поторопился нанять нового человека, чтобы тот, своим одиноким присутствием, воспрепятствовал взрыву атомной бомбы.
Тогда же я узнал, что у старой девы, сеньориты де Бельграно, есть ферма по разведению черепах, и думал, кто его знает почему, что одна из них (да, но какая?) была дьяволом в форме черепахи. Так как сеньорита, ходившая в черном и бормотавшая молитвы Деве Марии, не могла постоянно следить за ними, меня наняли, чтобы я занимался этим по ночам. «Ведь весь мир знает, - объяснила она мне, - одна из этих черепах – дьявол. Если Вы заметите, как у одной из них вырастут крылья дракона, непременно сообщите мне, потому что она, без малейшего сомнения, и будет дьявол. Тогда мы соорудим костер и сожжем её заживо, чтобы таким образом стереть зло с лица земли». Первые ночи я бодрствовал, наблюдая за черепахами: какие глупые и непривлекательные животные. Потом моё усердие показалось мне неоправданным и, как только старая дева ложилась спать, я закутывался с ногами в одеяло и, съёжившись в садовом кресле, спал всю ночь напролёт. Так что, я никак не мог проверить, которая же из черепах было дьяволом. Тогда я сказал сеньорите, что предпочел бы оставить эту работку, поскольку ночные дежурства плохо сказывались на моем здоровье.
А поскольку я как раз узнал о том, что в Сан Исидро есть ветхий домище на высоком берегу реки, а в этом домище – маленькая статуя, в виде милой французской девушки конца XIX века. Хозяева – пара седых стариков – верили, и кто его знает почему, что эта девушка заболела от любви и печали, и что, если бы ей не нашелся жених, то она бы умерла раньше времени. Мне назначили жалование, и я превратился в жениха статуи. Я начал приглядывать за ней. Старики оставляли нас одних, хоть я и подозревал, что они тайком следят за нами. Девушка принимает меня в унылой гостиной, мы садимся на потрепанный диван, я несу ей цветы, конфеты или книги, посвящаю ей стихи и пишу письма, она вяло играет на рояле, бросает мне нежные взгляды, я называю её Любовь моя, украдкой целую, иногда иду дальше, чем этого позволяют честь и невинность девушки конца XIX века. Жизель тоже любит меня, опускает глаза, слабо вздыхает, говорит мне: «Когда мы поженимся?» «Скоро», - отвечаю я. «Я как раз коплю деньги». Да, но назначенная дата всё откладывается, поскольку того, что может быть сэкономлено на нашу свадьбу, совсем ничего: как я уже сказал, многого не заработаешь, живя чужими суевериями.

[508 слов; 3227 знаков с пробелами]

[Из книги «В собственную защиту», Буэнос-Айрес, Издательство Бельграно, 1982]

Фернандо Соррентино.
Сущность и свойство.
Fernando Sorrentino.
Esencia y atributo.

25 июля, желая помучить букву «о», я обнаружил на мизинце моей левой руки едва заметную бородавку. 27-го я нашел, что она стала значительно больше. 3-го августа мне удалось, при помощи лупы, установить её форму. Она была на вид крошечным слоненком: самого маленького слоненка в мире, да, но самый настоящий слоненок в самых мельчайших чертах. Он прикрепился к моему пальцу кончиком своего хоботочка. Плененный моим мизинцем, он пользовался, однако, свободой движений, хоть его увеличение и зависело целиком и полностью от моего желания.
С гордостью, со страхом, с сомнениями я показал его своим друзьям. У них он вызвал отвращение, они сказали, что иметь слона на мизинце – не очень-то здорово, и посоветовали обратиться к дерматологу. Я пренебрег их советами, не стал консультироваться с врачом, порвал с ними отношения, полностью посвятил себя изучению эволюции слона.
К концу августа он уже был хорошеньким сереньким слоненком, во всю длину мизинца, и довольно объемистым. Весь день напролёт я игрался с ним. Иногда мне доставляло удовольствие надоедать ему - щекотать, кувыркать, заставлять перепрыгивать через маленькие преграды: коробку спичек, ластик, точилку для карандашей.
В это время мне показалось уместным как-нибудь его назвать. Я перебрал в уме разные дурацкие имена и, пожалуй, традиционные названия слоненка: Думбо, Хумбо, Юмбо… В конце концов, я предпочел назвать его всего-навсего Слоном – оно и самое простое.
Мне нравилось кормить Слона. На столе я рассыпал хлебные мякиши, листья салата, комки дерна. А, подальше от этого всего, на самом краю, кусочек шоколада. Тогда слоненок приложил усилия, чтобы дотянуться до своего лакомства. Но, если бы я держал руку крепко, Слон никогда бы не дотянулся до него. Таким образом, я удостоверился, что Слон был лишь частью – и самой безвольной – меня самого.
Немного позже – скажем, когда Слон стал размером с мышь – я уже не мог управлять им с той же лёгкостью. Мой мизинец оказался слишком слабым, чтобы сопротивляться его натискам.
В то время я еще держался за ошибочную мысль о том, что феномен основывался лишь на увеличении Слона. Я разуверился в этом, когда Слон был величиной с овечку: того дня я также был величиной с овечку.
Той ночью – да и в некоторые другие – я спал лицом вниз, с выставленной за кровать левой рукой: на полу, возле меня, спал Слон. Потом я должен был спать – ничком, головой на его спине, ногами на крестце – на Слоне. Скоро я оказался ему ростом едва ли не с часть его бедра. Потом, хвоста. Потом, кончика хвоста, где я был лишь маленькой бородавкой, совсем незаметной.

Фернандо Соррентино. Фантастические рассказы. Часть первая.
7 visitors online now
7 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 30 at 03:49 am UTC
This month: 114 at 12-11-2017 09:03 pm UTC
This year: 114 at 12-11-2017 09:03 pm UTC
Read previous post:
Антонио Буэро Вальехо. Сигнал, которого ждут

Антонио Буэро Вальехо. "Сигнал, которого ждут" (ANTONIO BUERO VALLEJO. LA SEÑAL QUE SE ESPERA) Перевод с испанского - А. Скромницкий...

Антонио Буєро Вальехо. История одной лестницы

Антонио Буєро Вальехо. История одной лестницы Драма в трех действиях. (Премия Лопе де Вега 1949 года) Перевод с испанского Александра...

Close