Fernando Sorrentino. Cuentos. La primera parte.
===============
[Перевод с испанского на русский язык:
А.Скромницкий, 2007,
Украина,
Киев,
http://bloknot.info
creos@narod.ru]
===============
Текст для скачивания (pdf):
— Фернандо Соррентино. Фантастические рассказы. Часть первая.
===============
Фернандо Соррентино.
Раздражитель.
Fernando Sorrentino.
El irritador.
8 Ноября был мой день рождения. Мне показалось, что неплохой способ отметить его: завести диалог с каким-нибудь незнакомым прохожим.
Было десять часов утра.
На углу улиц Флориды и Кордовы я остановил сеньора, лет шестидесяти, очень хорошо одетого, с чемоданчиком в правой руке и с откровенно тщеславным видом адвоката или нотариуса.
— Извините, сеньор, — сказал я, — Вы бы не могли, пожалуйста, мне показать, как мне добраться к площади Мая?
Помедлив, сеньор оглядел меня с головы до ног, и ответил бестолковым вопросом:
— Вы хотите идти к площади Мая или к авениде Мая?
— В принципе, мне было бы по душе идти к площади Мая, но, если это невозможно, я бы согласился пойти в любое другое место.
— Прекрасно, – сказал он, томясь разговором и не уделив мне ни малейшего внимания. – Вам туда, — показал на юг, — и пройдете мимо Вьямонте, Тукуман, Лавалье…
Я заметил, какое удовольствие мне доставит уже само подсчитывание восьми улиц, которые я буду вынужден пересечь, и тогда решил прервать его:
— Вы уверены в том, что говорите?
— Абсолютно уверен.
— Простите, если засомневался в Ваших словах, — объяснил я, — но несколько минут назад человек, с умным выражением лица, сказал мне, что площадь Мая, была там. – И я указал в направлении площади Сан Мартина.
Сеньор ограничился следующим:
— Это был кто-нибудь, незнакомый с городом.
— Однако, как я Вам и говорил, это был человек с умным лицом. И я, всё же, предпочитаю верить ему, а не Вам.
Со всей серьезностью, посмотрев на меня, он спросил:
— Скажите-ка, почему это Вы предпочитаете верить скорее ему, а не мне?
— Не то, чтобы я предпочитаю верить скорее ему, чем Вам. Но, как я сказал Вам, у того человека было умное лицо.
— Скажите на милость!.. А разве у меня лицо невежественного осла?
— Нет, нет!.. — возмутился я. – Кто такое сказал?
— Так Вы же сказали, что у другого человека было умное лицо.
— Ну да, верно, человек был с очень умным выражением лица.
Мой собеседник проявил некоторое нетерпение:
— Хорошо, кабальеро, — сказал он, — я очень тороплюсь, так что мое почтение, но ухожу.
— Ладно, но… как же мне добраться до площади Сан Мартин?
Его лицо на мгновение охватила досада:
— Но разве Вы не говорили, что хотите идти к площади Мая?
— Нет: к площади Мая, нет. К площади Сан Мартин я хотел. И речи не было о площади Мая.
— В таком случае – теперь он показал на север, — держитесь Флориды, и перейдете через Парагвай…
— Вы меня с ума сведете! – возразил я. – Не Вы ли до этого говорили, что я должен идти в противоположную сторону?
— Потому что Вы мне сказали, что хотите идти к площади Мая!
— Да никогда я не говорил о площади Мая! Почему я должен был такое говорить? Или Вы не понимаете языка или еще не проснулись?
Сеньор покраснел; я заметил, как его правая рука передернулась у рукоятки чемоданчика. Он адресовал мне фразу, которую я предпочел бы не повторять здесь, и быстрыми и яростными шагами скрылся за углом.
Он производил впечатление – не знаю почему – немножко чокнутого.
[509 слов; 2973 символа с пробелами]
[Журнал «Proa», Nº 38, Буэнос-Айрес, ноябрь-декабрь 1998]
Фернандо Соррентино.
Выгодные суеверия.
Fernando Sorrentino.
Supersticiones retributivas.
Я живу чужими суевериями. Зарабатываю немного, а работка трудная.
Первая работа была на фабрике газировки для сифонов. Хозяин думал, и кто его знает почему, что один из тысячи сифонов (да, но какой?) вмещал атомную бомбу. Также он думал, что было достаточно присутствия человека, чтобы воспрепятствовать высвобождению ужасной её энергии. У нас были различные наряды, по одному на каждый грузовик. Мое дело заключалось в следующем: спокойно сидеть на неровной поверхности сифонов в течение шести часов ежедневно, пока производилась разноска содовой. Тяжелая работка: грузовик сильно толкался; сидушка неудобная; поездки скучные; водилы – народ пошлый; каждый растакой сифон разрывался (не тот, в котором была бомба), а мне мирится с легкими ранениями. Наконец, уставший, я это дело бросил. А хозяин поторопился нанять нового человека, чтобы тот, своим одиноким присутствием, воспрепятствовал взрыву атомной бомбы.
Тогда же я узнал, что у старой девы, сеньориты де Бельграно, есть ферма по разведению черепах, и думал, кто его знает почему, что одна из них (да, но какая?) была дьяволом в форме черепахи. Так как сеньорита, ходившая в черном и бормотавшая молитвы Деве Марии, не могла постоянно следить за ними, меня наняли, чтобы я занимался этим по ночам. «Ведь весь мир знает, — объяснила она мне, — одна из этих черепах – дьявол. Если Вы заметите, как у одной из них вырастут крылья дракона, непременно сообщите мне, потому что она, без малейшего сомнения, и будет дьявол. Тогда мы соорудим костер и сожжем её заживо, чтобы таким образом стереть зло с лица земли». Первые ночи я бодрствовал, наблюдая за черепахами: какие глупые и непривлекательные животные. Потом моё усердие показалось мне неоправданным и, как только старая дева ложилась спать, я закутывался с ногами в одеяло и, съёжившись в садовом кресле, спал всю ночь напролёт. Так что, я никак не мог проверить, которая же из черепах было дьяволом. Тогда я сказал сеньорите, что предпочел бы оставить эту работку, поскольку ночные дежурства плохо сказывались на моем здоровье.
А поскольку я как раз узнал о том, что в Сан Исидро есть ветхий домище на высоком берегу реки, а в этом домище – маленькая статуя, в виде милой французской девушки конца XIX века. Хозяева – пара седых стариков – верили, и кто его знает почему, что эта девушка заболела от любви и печали, и что, если бы ей не нашелся жених, то она бы умерла раньше времени. Мне назначили жалование, и я превратился в жениха статуи. Я начал приглядывать за ней. Старики оставляли нас одних, хоть я и подозревал, что они тайком следят за нами. Девушка принимает меня в унылой гостиной, мы садимся на потрепанный диван, я несу ей цветы, конфеты или книги, посвящаю ей стихи и пишу письма, она вяло играет на рояле, бросает мне нежные взгляды, я называю её Любовь моя, украдкой целую, иногда иду дальше, чем этого позволяют честь и невинность девушки конца XIX века. Жизель тоже любит меня, опускает глаза, слабо вздыхает, говорит мне: «Когда мы поженимся?» «Скоро», — отвечаю я. «Я как раз коплю деньги». Да, но назначенная дата всё откладывается, поскольку того, что может быть сэкономлено на нашу свадьбу, совсем ничего: как я уже сказал, многого не заработаешь, живя чужими суевериями.
[508 слов; 3227 знаков с пробелами]
[Из книги «В собственную защиту», Буэнос-Айрес, Издательство Бельграно, 1982]
Фернандо Соррентино.
Сущность и свойство.
Fernando Sorrentino.
Esencia y atributo.
25 июля, желая помучить букву «о», я обнаружил на мизинце моей левой руки едва заметную бородавку. 27-го я нашел, что она стала значительно больше. 3-го августа мне удалось, при помощи лупы, установить её форму. Она была на вид крошечным слоненком: самого маленького слоненка в мире, да, но самый настоящий слоненок в самых мельчайших чертах. Он прикрепился к моему пальцу кончиком своего хоботочка. Плененный моим мизинцем, он пользовался, однако, свободой движений, хоть его увеличение и зависело целиком и полностью от моего желания.
С гордостью, со страхом, с сомнениями я показал его своим друзьям. У них он вызвал отвращение, они сказали, что иметь слона на мизинце – не очень-то здорово, и посоветовали обратиться к дерматологу. Я пренебрег их советами, не стал консультироваться с врачом, порвал с ними отношения, полностью посвятил себя изучению эволюции слона.
К концу августа он уже был хорошеньким сереньким слоненком, во всю длину мизинца, и довольно объемистым. Весь день напролёт я игрался с ним. Иногда мне доставляло удовольствие надоедать ему — щекотать, кувыркать, заставлять перепрыгивать через маленькие преграды: коробку спичек, ластик, точилку для карандашей.
В это время мне показалось уместным как-нибудь его назвать. Я перебрал в уме разные дурацкие имена и, пожалуй, традиционные названия слоненка: Думбо, Хумбо, Юмбо… В конце концов, я предпочел назвать его всего-навсего Слоном – оно и самое простое.
Мне нравилось кормить Слона. На столе я рассыпал хлебные мякиши, листья салата, комки дерна. А, подальше от этого всего, на самом краю, кусочек шоколада. Тогда слоненок приложил усилия, чтобы дотянуться до своего лакомства. Но, если бы я держал руку крепко, Слон никогда бы не дотянулся до него. Таким образом, я удостоверился, что Слон был лишь частью – и самой безвольной – меня самого.
Немного позже – скажем, когда Слон стал размером с мышь – я уже не мог управлять им с той же лёгкостью. Мой мизинец оказался слишком слабым, чтобы сопротивляться его натискам.
В то время я еще держался за ошибочную мысль о том, что феномен основывался лишь на увеличении Слона. Я разуверился в этом, когда Слон был величиной с овечку: того дня я также был величиной с овечку.
Той ночью – да и в некоторые другие – я спал лицом вниз, с выставленной за кровать левой рукой: на полу, возле меня, спал Слон. Потом я должен был спать – ничком, головой на его спине, ногами на крестце – на Слоне. Скоро я оказался ему ростом едва ли не с часть его бедра. Потом, хвоста. Потом, кончика хвоста, где я был лишь маленькой бородавкой, совсем незаметной.
Тогда я ужаснулся перед окончательным своим исчезновением, потере своей сущности; быть простым миллиметром слоновьего хвоста. Потом меня покинул этот страх, ко мне вернулся аппетит. Я научился кормить себя растерянными хлебными крошками, канареечными зернышками, крупинками корма, почти невидимыми микробами.
Ясно, что так было прежде. Сейчас я снова занял достойное место на хвосте Слона. Понятно, что я до сих пор ничтожен. Но я уже могу завладевать целыми буханками и созерцать – невидимо, непреклонно – посетителями Зоологического Сада.
На этом пике процесса я чувствую себя большим оптимистом. Я знаю, что уменьшение Слона началось. А потому меня вдохновляет предчувствие превосходства над беззаботными прохожими, что бросают нам лакомства, что верят в очевидного Слона, расположенного перед ними, но не подозревая, что он — только будущее свойство скрытой сущности… притаившееся, подстерегающей.
[524 слов; 3475 знаков с пробелами]
[Из книги «В собственную защиту», Буэнос-Айрес, Издательство Бельграно, 1982]
Фернандо Соррентино.
Назидательная сказка.
Fernando Sorrentino.
Fábula edificante.
Этот был очень честным нищим.
Однажды он постучал в двери одного богатого особняка. Вышел мажордом и спросил его:
— Что Вы хотите, добрый человек?
Нищий ответил:
— Милостыньку, из любви к Господу.
— Сейчас узнаю у сеньоры.
Майордом посоветовался с сеньорой, и та, будучи очень скупой, сообщила ему:
— Херемиас , дайте этому доброму человеку хлеба. Только один. И, по возможности, чтобы он был вчерашний.
Херемиас – тайно влюбленный в свою хозяйку – дабы ей угодить, нашел старую черствую хлебину, твердую как камень, и вручил её нищему.
— Держи, добрый человек, – сказал он, обращаясь к нему на ты.
— Пусть Господь воздаст за это, – ответил нищий.
Херемиас закрыл огромные дубовые двери, а нищий, с хлебом, удалился. Он добрался до заброшенной местности, где проводил дни и ночи. Он присел в тени дерева и начал есть хлеб. Вдруг он укусил что-то твердое и почувствовал, как его зубы превратились в осколки. Можете себе представить его удивление, когда он выплюнул, вместе с остатками своего коренного зуба, изысканное золотое кольцо, жемчуга и бриллианты.
— Какая удача! – сказал он. – Продам это, и у меня надолго хватит денег.
Но тотчас в нем заговорила его порядочность:
— Нет, – добавил он. – Найду хозяина и верну ему всё это.
На внутренней стороне кольца были выгравированы инициалы Х.Кс. Долго ли, коротко ли, а нищий уже шел в магазин и попросил телефонный справочник. Он удостоверился в том, что во всем городе, имеется только одна семья, чьи инициалы начинаются с буквы «Кс»: семья Ксофаина.
Обрадовавшись от возможности на практике применить свою порядочность, он взял курс к дому семьи Ксофаина. Велико было его удивление, когда он увидел, что очутился перед тем же самым богатым особняком, где ему дали хлеб с кольцом внутри. Он постучал в двери. Вышел Херемиас и спросил его:
— Что Вы хотите, добрый человек?
Нищий ответил:
— Я обнаружил это кольцо в хлебе, который Ваша милость была добра дать мне недавно.
Херемиас взял кольцо и сказал:
— Сейчас узнаю у сеньоры.
Он сообщил сеньоре, и та, счастливая и сияющая, воскликнула:
— Повезло же мне! Это как раз то кольцо, что потеряла на прошлой неделе, когда месила тесто! И это мои инициалы, Х.Кс., соответственно моё имя и фамилия: Хосермина Ксофаина.
Немного поразмыслив, она добавила:
— Херемиас, иди и дай тому доброму человеку, в благодарность, то, что он пожелает. Как обычно, чтобы это было не очень дорого.
Херемиас, потыкаемый своей госпожой, вернулся в двери и передал нищему, переходя на «ты»:
— Добрый человек, скажи, чего ты желаешь, в знак благодарности, за твой добрый поступок.
Нищий ответил:
— Только хлеб, чтобы утолить свой голод.
Херемиас – оставаясь влюбленным в свою хозяйку – чтобы угодить ей, нашел старую хлебину, твердую, как камень, и вручил её нищему.
— Держи, добрый человек.
— Господь да воздаст за это!
Херемиас закрыл огромную дубовую дверь, а нищий, с хлебом в руках, удалился. Он добрался до заброшенной местности, где проводил дни и ночи. Он присел в т
