13 503 views

Антонио Буєро Вальехо. История одной лестницы
Драма в трех действиях.
(Премия Лопе де Вега 1949 года)

Перевод с испанского Александра Скромницкого.

© 1949, Антонио Буеро Бальехо
© 2005, Скромницкий А.

---------

Антонио Буэро Вальехо (исп. Antonio Buero Vallejo) (Гвадалахара, Испания, 29 сентября 1916 — Мадрид, 28 апреля 2000) — испанский драматург.

В юности заинтересовавшись живописью, принял участие в Испанской Гражданской войне на стороне республиканцев, за что был посажен в тюрьму. Несмотря на это, не сдался, и когда вышел, сконцентрировался на театре, не прекращая создавать общественные и политические воззвания, что стоило ему запрета ставить некоторые из своих работ.

Критика охарактеризовала его произведения как: пьесы для символического театра, театра социальной критики, а также исторические драмы.

Член Королевской Испанский Академии с 1971. Награжден: Премия Лопе де Вега в 1949 году за пьесу «История одной лестницы», Национальная Премия Испанских Наук в 1996 и Премия Сервантеса в 1986.

Произведения

Его произведения для театра, — в хронологическом порядке поставленных премьер:

* История одной лестницы (1949)
* В пылающей тьме (1950)
* Ткущая сны (1952)
* Сигнал, которого ждут (1952)
* Почти волшебная сказка (1953)
* Рассвет (1953)
* Иренэ или сокровище (1954)
* Письма, открываемые снизу (1957)
* Сегодня - праздник (1955)
* Мечтатель для народа (1958)
* Менины (фрейлины) (1960)
* Концерт Сан Овидио (1962)
* Случай в сером (1963)
* Слуховое оконце (1967).
* Первый Акт (1967).
* Две истории доктора Вальми (1968)
* Сон разума (1970)
* Детонация (1977)
* По прибытию богов (1971),
* Основание (1974). Аллегория о свободе, и различные формы (от отрицания до борьбы) восстания против рабства.
* Ночные судьи (1979)
* Кайман (1981)
* Тайная беседа (1984)
* Пройдоха в лабиринте (1986)
* Музыка вблизи (1989)
* Ловушки случайности (1994)
* Миссия в пустое селение (1999)

---------

Потому что сын позорит отца,
Дочь восстает против матери,
Невестка против тещи:
И враги человека – в его доме.

(Микеас, гл.7, стих 6)

Премьера этого произведения состоялась в Мадриде вечером 14 октября 1949 года в Театре Эспаньол, со следующим распределением ролей:

Инспектор.
Хенероса.
Пака.
Эльвира.
Донья Асунсьон.
Дон Мануэль.
Трини.
Кармина.
Фернандо.
Урбано.
Роса.
Пепе.
Сеньор Хуан.
Богато Одетый Сеньор.
Богато Одетый Юноша.
Манолин.
Кармина, дочь Кармины.
Фернандо, сын Фернандо.

Действие первое.

Пролёт лестницы с двумя площадками, в скромном жилом доме. Спускающиеся ступени к нижним этажам расположены спереди слева. Перила, которые их ограждают, очень убогие, с железной обивкой, и изгибаются, протянувшись по всей длине сцены, оканчиваясь на первой лестничной площадке. С правой стороны начинается участок из нескольких десятков ступенек. Перила отделяют его слева от проёма лестницы и справа от стены, которая врезается в угол прямо у первой ступеньки, образуя на первой площадке справа выемку с грязным боковым окном. В конце пролёта перила вновь поворачивают и оканчиваются слева, соприкасаясь со второй площадкой. На краю неё запыленная лампа под решеткой свисает прямо над проёмом пустоты лестницы. На второй площадке четыре двери: две боковых и две в центре. Различить их можем по номерам справа налево, с номерами: I, II, III и IV.

Актеры присутствуют в этом действии и последующих, чтобы оживлять мгновения времени, которые проходят. Костюмы легкие и воздушные, в стиле ретро.

(Как только поднялся занавес, видим проходящего мимо, и устало поднимающегося Инспектора по свету, несущего свой засаленный портфель. Помедлив несколько секунд, чтобы отдышаться и он стучит костяшками своих пальцев во все четыре двери. Повернулся к №1, где его уже ждала в дверях Сеньора Хенероса: бедная женщина пятидесяти пяти лет.)

Инспектор. – Свет. Две песеты. (Он протянул ей квитанцию. Дверь №3 открылась и показалась Пака, женщина где-то пятидесяти лет, толстая и с развязными манерами. Инспектор повторил, протягивая ей квитанцию) Свет. Четыре десять.
Хенероса. – (Поглядывая на квитанцию.) Боже мой! Каждый раз дороже. Как же так прожить можно-то!

(Исчезает.)

Пака. – Да, да! (Инспектору.) Это что же такое, они, что не знают ничего другого, как повышать тарифы? Эта Компания - мелочные ворюги! Им бы постыдиться высасывать кровь таким способом! (Инспектор пожимает плечами.) И еще насмехается!
Инспектор. – Я не насмехаюсь, сеньора. (Эльвире, открывшей дверь №2.) Добрый день. За свет. Шесть шестьдесят пять.

(Эльвира, хорошенькая девушка, одета, чтобы выйти на улицу, прячет квитанцию и уходит.)
Пака. – Посмеиваетесь в душе. Хорошие птички для всех Вас. Получается, как говорит мой сын Урбано: бросаем деньги в проём лестницы.
Инспектор. – Смотрите, что я Вам скажу, сеньора. И не обижайтесь.
Пака. – Жадюга!
Инспектор. – Хорошо. Вы мне будете платить или нет? Я спешу.
Пака. – Уже иду. Пользуетесь тем, что у меня нет ни кого, а вот если бы…

(Уходит, ворча. Хенероса выходит и платит Инспектору. Потом закрывает дверь. Инспектор колотит несколько раз в дверь №4, которую немедленно открывает Донья Асунсьон, сеньора в трауре, худая и изнуренная.)

Инспектор. – За свет. Три двадцать.
Донья Асунсьон. – (Выхватывая квитанцию.) Да, ясно… Добрый день. Подождите минутку, пожалуйста. Схожу внутрь…

(Исчезает. Пака выходит, бормоча под нос, пока считает монеты.)

Пака. – Вот!

(Спешно отдает их ему.)

Инспектор. – (После того, как подсчитал их). Это хорошо.
Пака. – Это очень плохо! Посмотрим, повезет ли тебе, человек, как будешь спускаться с лестницы!

(Захлопывает дверь со стуком. Выходит Эльвира.)

Эльвира. – Вот Вам, держите. (Пересчитывает мелкие монетки.) Сорок…, Пятьдесят…, шестьдесят… и пять.
Инспектор. – Это хорошо.

(Подносит палец к фуражке и направляется к апартаментам под №4.)

Эльвира. – (Внутрь квартиры.) Не выходишь, папа?

(Ждет, опираясь о косяк. Донья Асунсьон вновь выходит, деланно улыбаясь.)

Донья Асунсьон. – Сколько жаловалась на это! Меня должны были освободить. Как получилось, что после того, как я купила её, и моего сына нет…

(Дон Мануэль, отец Эльвиры, выходит одетый в дорожный костюм. Одежда их обоих указывают на более зажиточное экономическое положение, чем у остальных соседей.)

Дон Мануэль. – (Донье Асунсьон.) Добрый день. (Своей дочери.) Пошли.
Донья Асунсьон. – Добрый день! Добрый день, Эльвирита! Не заметила тебя.
Эльвира. – Добрый день, донья Асунсьон.
Инспектор. – Простите, сеньора, но я тороплюсь.
Донья Асунсьон. – Да, да… Я считаю, что сейчас время отдавать, но не могу… Не могли бы Вы придти вновь позже?
Инспектор. – Смотрите, сеньора: это уже не первый раз, когда я прихожу и…
Донья Асунсьон. - Что Вы говорите?
Инспектор. - Да. Каждый месяц та же самая история. Каждый! И я не могу ни приходить каждый час, ни платить из своего кармана. Так что, если вы не внесете плату, я вынужден буду отключить Вам газ.
Донья Асунсьон. – Но если у меня есть причина, этого достаточно! А то, что здесь нет моего сына, и…
Инспектор. – Хватит этой галиматьи! Этот его переезд лишь ширма, чтобы требовать меньших расходов, сеньора, вместо того, чтобы оплачивать и так Ваши злостные долги. Вы вынуждаете, чтобы я отключил Вам газ.

(Эльвира вполголоса говорит со своим отцом.)

Донья Асунсьон. – (Почти теряя сдержанность.) Не делайте этого, ради Бога! Я обещаю…
Инспектор. – Попросите кого-нибудь из соседей…
Дон Мануэль. – (После того, как внимательно вслушался в то, что ему прошептала его дочь.) Простите, что вмешиваюсь, сеньора.

(Отбираю у неё квитанцию.)

Донья Асунсьон. – Нет, Дон Мануэль. Не хватало ещё!
Дон Мануэль. – Разве это имеет значение! Возвратите мне, когда сможете.
Донья Асунсьон. – Правду говоря, это уж слишком.
Дон Мануэль. – Спешить не зачем, не надо спешить. (Инспектору.) Вот, возьмите.
Инспектор. – Эт хорошо. (Поднимает руку к фуражке.) До свидания.

(Исчезает.)

Дон Мануэль. – (Инспектору.) И Вам также.
Донья Асунсьон. – (Инспектору.) До свидания. Огромнейшее спасибо, Дон Мануэль. Хотя это уж чересчур…
Дон Мануэль. – (Передавая квитанцию.) С чего Вы взяли, что я Вас побеспокою? Не стоит… А Фернандо, куда он запропастился?

(Эльвира приближается и берет его за руку.)

Донья Асунсьон. – В своём писчебумажном магазине. Но он не особо-то и доволен. Жалование такое ничтожное! И это не потому, что он мне сын, а потому что он достоин совсем другого. У него столько замыслов! Хочет быть чертежником, инженером, уж это я Вам говорю! И он только и делает, что читает и думает. Всегда над кроватью склониться, обдумывая свои проекты. И пишет всякое, даже поэзию. Это так прекрасно! Уж я ему скажу, чтобы посвятил что-нибудь Эльвирите.
Эльвира. – (Смущенная.) Ну что Вы, сеньора.
Донья Асунсьон. – Ты заслуживаешь этого, дочка. (Дону Манюэлю.) И это не потому что я выдумала, а потому что Эльвирита очаровательнейшая у нас. Она гвоздика. Человек, который её уведёт…
Дон Мануэль. – Хорошо, хорошо. Не продолжайте, чтобы мне её не искушать. Скажу так, Донья Асунсьон. (Снял шляпу и подал ей руку.) Передайте привет Фернандито. До свидания.
Эльвира. – До свидания.

(Начинают уходить.)

Донья Асунсьон. – До свидания. Тысячи благодарностей… Прощайте.

(Закрывает. Дон Мануэль и его дочь начинают спускаться. Эльвира вдруг останавливается, чтобы поцеловать и импульсивно обнимает отца.)

Дон Мануэль. - Перестань, ветреница! Я из-за тебя упаду!
Эльвира. – Я так тебя люблю, папочка. Ты такой добрый!
Дон Мануэль. – Оставь свои нежности, плутовка. Что может быть глупее меня. Всегда выходит по твоему.

Антонио Буєро Вальехо. История одной лестницы

Залишити відповідь

Цей сайт використовує Akismet для зменшення спаму. Дізнайтеся, як обробляються ваші дані коментарів.

15 visitors online now
15 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 25 at 12:16 am UTC
This month: 173 at 12-13-2018 10:38 am UTC
This year: 254 at 02-02-2018 01:06 am UTC
Read previous post:
Геноцид украинского народа – 1991-2007 года: 5 миллионов жертв

"Геноцид украинского народа - 1991-2007 года: 5 миллионов жертв"

Николас Гильен. Жуткая боль гитары. Nicolas Guillen. Guitarra en duelo mayor

Николас Гильен. Жуткая боль гитары. Nicolas Guillen. Guitarra en duelo mayor

Close