Кузьмищев В. А. Гарсиласо де ла Вега


2 134 views

Кузьмищев В. А. Гарсиласо де ла Вега

Сборник ::: Культура Перу ::: Кузьмищев В. А.

 

В жизни каждого народа, в его истории, в его культуре имеются даты, значение которых трудно переоценить. Для национальной культуры Перу одной из таких выдающихся дат является 12 апреля 1539 г.: в этот день в городе Куско, бывшей столице «империи» инков Тауантинсуйю, родился человек, которому судьба угото­вила сыграть наиболее значительную роль в зарождении и станов­лении национальной перуанской культуры, национального само­сознания перуанского народа. Уже на склоне своих лет он напи­шет полные горечи и одновременно бесконечной гордости слова, пророческое значение которых станет возможным понять и по дос­тоинству оценить лишь в наше время: «Детой испанца и индеанки или индейца и испанки, — писал он в своем главном труде, обес­смертившем его имя, — нас называют метисами, чтобы сказать, что мы являемся смесью обоих народов; это [слово] ввели первые испанцы, у которых в Индиях родились дети, и поскольку это имя нам было дано нашими отцами и исходя из того, что именно оно означает, я в полный голос называю себя этим именем и гор­жусь им. Хотя в Индиях, если кому-нибудь из них [или о них] говорят «ты — метис» или «он — метис», они воспринимают это как пренебрежение. Отсюда родилось то огромное удовлетворение, с которым они стали воспринимать имя горец, навязываемое им взамен имени метис, что [фактически] стало еще одним среди про­чих других оскорблений и унижений, которым их подвергает сильный мира сего. Ибо они не учитывают, что. . . на всеобщем языке Перу, чтобы сказать горец, говорят [слово] сачаруна, что в прямом его значении означает «дикарь», и вот так, чтобы скрытно назвать их дикарями, тот добрый человек назвал их горцами; а мои сородичи, не понимая злонамеренности того, кто навязал им это имя, высоко ценят свое оскорбление, когда следовало бы избегать его и питать к нему отвращение, а себя называть так, как назвали нас наши отцы, и отвергать новые оскорбляющие имена...»[1]. Так писал о себе и своих сородичах-метисах Гарсиласо де ла Вега, первый писатель Латинской Америки, один из ее вы­дающихся сыновей.

 

Шел XVI век — век великих географических открытий, по­трясших «старую» Европу, век авантюр и героических подвигов; век Возрождения и мрачного господства инквизиции.

 

Великая «империя» инков лежала в развалинах. Горстка ис­панцев, захватившая огромную страну, протянувшуюся с севера на юг на 5 тыс. км, была полностью поглощена задачами закреп­ления своей военной, экономической и политической власти над чужеродной, этнически пестрой и в целом враждебной ей много­миллионной массой аборигенов только что завоеванных земель. Непрерывные стычки с «покоренными» индейцами, все новые и но­вые завоевательные походы, теперь, как правило, разорявшие, а не обогащавшие их участников, постоянные междоусобицы и раз­доры в лагере самих конкистадоров никак не способствовали раз­витию устойчивых культурных процессов в заморских колониях Испании. Несметные богатства, награбленные испанцами, не только уживались под одной крышей с невероятными лишениями и нищетой, но и в значительной степени сами порождали их. Отсутствие самых простых «предметов» культуры в быту, не го­воря уже о духовной жизни и ее потребностях, отнюдь не компен­сировалось сказочным обилием золота, серебра и иных драгоцен­ностей, хотя эти драгоценности по-прежнему оставались главной, если не единственной, целью всех мероприятий, предпринимав­шихся завоевателями Нового Света.

 

Сокровища инков, доставшиеся первым конкистадорам, пре­взошли самые смелые вымыслы: о сказочной «Золотой стране». Именно поэтому потребовались еще многие и многие жертвы, прежде чем легенда о новом «Эльдорадо» развеялась от столкнове­ния с суровой реальностью освоения гигантского континента Южной Америки, поставив на повестку дня куда более сложную задачу — колонизацию открытых и завоеванных европейцами земель.

 

Новые задачи потребовали новых исполнителей. История с ее жестокими законами борьбы, свойственными антагонисти­ческим классовым обществам, «позаботилась» и об этом, устранив насильственным путем с политической арены не только всех вож­дей конкисты, но и подавляющее большинство первых конкиста­доров Тауантинсуйю.

 

В такой обстановке прошли детские и юношеские годы будущего выдающегося писателя и мыслителя Инки Гарсиласо де ла Вега, «рожденного, — как он сам поведал, — среди огня и ужасов жесточайших гражданских войн своей родины, среди оружия и лошадей и обученного упражняться ими, ибо там [на родине] не было тогда ничего другого. . .»[2].

 

В отличие от инков испанские завоеватели не брали с собой в поход специально обученные подразделения, в задачи которых входило бы только экономическое и культурное освоение и пре­образование завоеванных земель для более эффективного пора­бощения побежденных народов. Утверждение испанского господ­ства на первоначальном этапе конкисты шло исключительно военным путем. Поэтому не следует удивляться тому, что оба глав­ных вождя конкисты — Франсиско Писарро и Диего де Альмагро были абсолютно неграмотными людьми и история сохранила нам лишь корявые крестики, поставленные ими вместо подписей. Но вместе с конкистадорами шла католическая церковь. Именно ее представители как раз и стали первыми «культуртрегерами» высокой европейской цивилизации в Новом Свете.

 

Первыми и единственными учителями маленького Гарсиласо также были католические монахи. Они появились в Куско с кон­кистадорами, хотя первая епархия в бывшей инкской столице была основана несколькими годами позже, а именно 3 сентября 1538 г.[3], т. е. почти за год до рождений Гарсиласо.

 

Гарсиласо учился недолго — он сам рассказывает об этом. Обучение носило сугубо частный и даже в некоторой степени само­деятельный характер, поскольку школы как таковой не было, а был единственный «класс» с дюжиной учеников, таких же, как и он, сыновей наиболее богатых конкистадоров, содержа­вшихся на деньги родителей. Что же касается учителей, то они, как правило, едва приступив к обучению, по тем или иным при­чинам покидали своих учеников. Занятия возобновлялись только тогда, когда их отцам удавалось найти очередного достаточно ученого монаха.

 

Тогдашние методы обучения хорошо известны, — напомним, что среди них не последнее место занимали розги. Молодых мети­сов учили испанской грамматике и элементарной арифметике, однако главное внимание уделялось богословию (ведь мальчики по материнской линии были язычниками) и латыни.

 

За три-четыре года обучения у Гарсиласо сменилось семь учи­телей. Остается лишь удивляться, как в подобных условиях смог сформироваться блестящий эрудит, великолепный знаток по мень­шей мере четырех языков, талантливый переводчик на испанский язык, великий писатель и мыслитель, сам факт появления кото­рого ознаменовал выход на мировую арену молодой, еще только формировавшейся перуанской культуры.

 

Какие же университеты должен был пройти он, чтобы достичь всего этого? Для Гарсиласо университетами стала его жизнь, внешне вполне благополучная и даже спокойная, однако полная глубочайшей внутренней трагедии, у которой не было и не могло быть «счастливого конца».

 

К сожалению, биография Гарсиласо представляет собой набор отнюдь не равноценных по своему значению и степени достовер­ности фактов, переплетающихся к тому же с пустотами неизвест­ности, над заполнением которых с весьма скромными успехами трудится уже не одно поколение иссдедователей-гарсиласистов. Еще сложнее обстоит дело с его творчеством. Укажем лишь, что в адрес Гарсиласо-писателя высказывались обвинения в пла­гиате и умышленном искажении истории инков.

 

Начнем с достоверного из жизни Гарсиласо. Известна точная дата его рождения — 12 апреля 1539 г. Как предполагают, в Куско сохранился дом или часть дома, в котором старые индеанки-акушерки приняли у «пальи», т. е. инкской принцессы по имени Чимпу Окльо, ее первенца. Мальчика при крещении нарекли Гомесом Суаресом де Фигероа, родовым именем его отца, капитана конки­стадоров Гарсиласо де ла Вега[4]. Сам капитан, будучи вторым сыном своего отца, согласно нормам майората, — сложнейшего средневекового института, определявшего права наследников не только на имущество, но и на социальные привилегии, включав­шие дворянские титулы, а также имена, — не имел права на­зываться этим именем. Впрочем, и сын капитана также не имел на него прав, поскольку был бастардом, т. е. незаконнорожденным, но он родился не в Испании, а в далеких заморских землях, где все выглядело проще.

 

Отец Гарсиласо скончался в Куско в 1559 г., а в 1560 г. мо­лодой метис переехал в Испанию, где и прошла остальная часть его жизни. Известны также даты выхода в свет всех его произве­дений и литературных трудов: 1590 г. — перевод на испанский язык «Писем любви» Леона Эбрео; 1605 г. — «приключенческая» эпопея «Флорида»; затем в 1609 г. выходит главный труд Гарсиласо, посвященный инкам, а в 1617 г., уже посмертно, вторая часть трударассказывающая о завоевании Тауантинсуйю испанскими конкистадорами и о войнах между ними. Все эти произведения сохранились в оригинале (имеются в виду их первые издания).

 

Известна и точная дата смерти гениального метиса — он скон­чался в Испании, в Кордобе, 24 апреля 1616 г. и был захоронен в знаменитом кордобском соборе-мечети, в небольшой погребаль­ной часовые; в эпитафии, высеченной на двух каменных плитах, правда, имеется несколько досадных неточностей: в частности, в ней ошибочно указано, что Гарсиласо умер 22, а не 24 апреля.

 

Кузьмищев В. А. Гарсиласо де ла Вега

Залишити відповідь

7 visitors online now
7 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 9 at 12:12 am UTC
This month: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Зубрицкий Ю. А. Культура Тауантинсуйю

Культура Тауантинсуйю Сборник ::: Культура Перу ::: Зубрицкий Ю. А. Материальная и духовная культура государства древних кечуа Тауантинсуйю чрезвычайно богата...

Кузьмищев В. А. Фелипе Гуаман Пома де Айяла и его «Хроника»

Фелипе Гуаман Пома де Айяла и его «Хроника» Сборник ::: Культура Перу ::: Кузьмищев В. А. Среди нарративных источников XVI—XVII...

Close