Кузьмищев В. А. Фелипе Гуаман Пома де Айяла и его «Хроника»


2 832 views

Фелипе Гуаман Пома де Айяла и его «Хроника»

Сборник ::: Культура Перу ::: Кузьмищев В. А.

Среди нарративных источников XVI—XVII вв., повествующих об «империи» инков Тауантинсуйю и ее разгроме испанскими кон¬кистадорами, «Первая Новая Хроника и Доброе Правление, Сочинение Дона Фелипе Гуамана Помы де Айяла»[1] стоит особняком. На то имеется несколько причин. Одни из них на¬столько очевидны, что не вызывают каких-либо сомнений, — достаточно взглянуть на сам манускрипт. Другие, хотя точно так же «лежат на поверхности» его страниц, все же требуют раз¬думий, нового осмысления и даже догадок.

Первая из особенностей интересующей нас хроники состоит в том, что она фактически является единственным иллюстриро¬ванным, и к тому же чрезвычайно широко, сочинением той эпохи: из 1179 его рукописных страниц 456 занимают иллюстрации, точнее, рисунки, выполненные черными чернилами в размер стра¬ницы. Во-вторых, в отличие от подавляющего большинства книг, написанных самими завоевателями, т. е. выходцами из Старого Света, названная «Хроника» создана индейцем. Среди дошедших до нас сочинений XVI—XVII вв. имеются и другие труды, также созданные индейцами, например Хуаном де Сантакрус Пачакути Йанки[2], или метисами, — достаточно напомнить имя Инки Гарсиласо де ла Вега[3], — но все они били потомками инков-пра¬вителей, т. е. представителями того всемогущего семейного клана, который безраздельно господствовал в Перу до прихода испанцев. Видимо, не требуется каких-либо разъяснений, чтобы понять, что родство подобного характера не могло не накладывать определен¬ный отпечаток на содержание их трудов.

Между тем Гуаман Пома хотя и принадлежал к древнему и знатному индейскому роду, правившему в Уануко еще до при¬хода туда завоевателей из Куско, однако не был связан узами родства с инками[4] — подлинными и единственными хозяевами Тауантинсуйю, в состав которого вошло «царство» его предков. Именно поэтому «социальное происхождение» и связанное с этим общественное положение Гуамана Помы играют чрезвычайно важ¬ную роль для правильного понимания не только его монументаль¬ного труда, но и места последнего в.«инкской историографии».

Наконец, имеется еще одна существенная особенность «Хро¬ники» Гуамана Помы: она заключена в ответе на вопрос о том, зачем, с какой целью был написан им гигантский труд, ставший по существу делом всей его жизни. Вопрос этот совсем не простой, и ответить на него столь же трудно, сколь необходимо.

Гуаман Пома, как уже говорилось, был чистокровным ин¬дейцем. О том, что он происходил из рода Яровильков, правителей одного из крупных «царств» Тауантинсуйю, мы знаем из его сочинения, ибо других подтверждений этому факту практически не сохранилось. О «царском» происхождении свидетельствует и имя хрониста: Гуаман означает «сокол» или «ястреб», а Пома — «пума». Подобные имена простолюдины не имели права присва¬ивать себе. В этом же смысле достоверное впечатление произво¬дит «титул» отца хрониста, в котором причудливо переплелись прошлое и настоящее Перу XVI в. Вот как он выглядит в письме Филиппу II (испанскому), предпосланном манускрипту самого Гуамана Помы:

«. . .Дон Мартин Гуаман Мальки де Айяла, сын и внук ве¬ликих господ и королей, каков[ыми] они являлись в древности, и генерал-капитана, и господина] королевства, и канак апо, что знач[ит] князь и господин провинции луканас, андамарки и сиркамарки и сораса и города Гуаманга де Санкта Каталина и его округи в Чупасе, князь [людей] из Чинчайсуйю и второй человек Инки в этом королевстве в Перу. . .»[5].

Если мы согласимся с настоящим титулом дона Мартина (кстати, его испанское имя свидетельствует о том, что после при¬хода испанцев он был подвергнут крещению), то и тогда все же следует внести поправку в фактическое положение Гуамана Маль¬ки как «князя людей Чинчайсуйю», т. е. правителя северных (от Куско) земель гигантского государства инков. Дело в том, что инки, проводя чрезвычайно умную и гибкую политику, действительно сохраняли за правителями завоеванных земель не только их титулы, но и формальную возможность управлять «своими» вассалами. Однако подобное управление но существу сводилось к выполнению — и притом беспрекословному — при-казов из Куско, для чего существовал разветвленный и прекрасно налаженный бюрократический аппарат, находившийся целиком и полностью в руках самих инков. Над каждой из суйю — «сторон света» — стоял не только Суйюйок-Апу — верховный господин, или инка-наместник из числа ближайших родичей инки-правителя (как правило, его дети или родные братья), но и многочислен¬ная армия чиновников (также чистокровные инки), которые и осу¬ществляли руководство и строжайший контроль за всеми сферами деятельности местной администрации и чуть ли не каждого взрос¬лого члена тамошних общин — айлыо. В этом отношении доста¬точно показательно и символично наименование одной из наи¬высших «должностей» административного аппарата инков — Тукуй-Рикуй, что в переводе с кечуа означает «Великий все видит». Носителю этого титула были подчинены судьи, прокуроры, сле¬дователи, хранители законов и обычаев («юристы») и еще многие другие представители исполнительной власти на местах, вплоть до обычных соглядатаев, главным образом из числа местного на¬селения. Вот почему «второй человек» после инки-правителя Гуаман Мальки мог быть вторым только лишь формально; в дей¬ствительности же он стоял на социальной лестнице Тауантиисуйю на целую ступень ниже любого чистокровного инки.

Все изложенное выше представляет несомненный интерес для выявления и определения позиции автора хроники как в отноше¬нии инков — недавних господ его родной земли, так и новых ее хозяев — испанцев, руками которых было разрушено госу¬дарство Тауантиисуйю и, следовательно, сокрушены гнет и вла¬дычество инков над другими народами их «империи».

Правда, сам Гуаман Пома родился, вероятно, в начале 30-х годов XVI в., т. е. в то самое время, когда испанцы захватили в плен и казнили последнего инку-правителя Атауальпу. Однако процесс завоевания испанцами Перу носил длительный характер, и со¬зданные инками институты государственного управления про¬должали действовать еще в течение долгого периода, хотя и не в полном объеме и не с присущей им дотоле надежностью. Все это дает основание утверждать, что Гуаман Пома знал на собственном опыте, а не только со слов своего отца и других близких роди¬чей реальную действительность Тауантиисуйю.

Вместе с тем — это уже бесспорно — Гуаман Пома был оче¬видцем и другой социальной ситуации, которая возникла на его родной земле с приходом европейских завоевателей. Более того, он становится непосредственным, прямым объектом ее воздей¬ствия благодаря своему прежнему положению, т. е. положению представителя неинкской аристократии Тауантиисуйю. Мы по¬зволим себе еще раз напомнить, что то было положение правителей второй руки, людей во многом ущемленных, но все же не лишенных определенных элементов власти, хотя и в пределах четко установленных инками политических, социальных и тер¬риториальных границ, любое нарушение которых во времена господства Куско неукоснительно каралось, как правило, смертью.

Таким образом, Гуаман Пома обладал великолепной возмож¬ностью сопоставить утраченное прошлое и абсолютно реальное настоящее того, что совсем недавно именовалось страной «Четы¬рех, сторон света».

В силу названных причин Гуаман Пома не мог быть сторонним наблюдателем, хотя он не был и главным действующим лицом величайшей трагедии, разыгравшейся в Перу с приходом испан¬ских конкистадоров. Он не мог стоять от нее в стороне, однако, чью бы позицию он ни занял, в чей бы лагерь — испанский или инкский — он ни пришел, ему неизбежно отводилась лишь роль союзника со всеми вытекающими отсюда последствиями. Подобная ситуация уже сама по себе невероятно сложна, а главное — нена¬дежна. Гуаман Пома прекрасно сознавал, что для него, одного из последних потомков когда-то могущественных Яровильков, борьба против новых поработителей родины означала борьбу за тех, кто лишил род могущества, т. е. за инков. Пытался ли он понять, какое из двух зол являлось для него меньшим? Если да, то к какому выводу мог он прийти или, вернее, пришел? Нам представляется, что на последний вопрос, как это ни парадо¬ксально звучит, по-разному отвечают, с одной стороны, сама жизнь Гуамана Помы, а с другой — его выдающееся сочинение «Первая новая хроника и доброе правление».

Что это было именно так, мы и постараемся показать в настоя¬щей статье.

Кузьмищев В. А. Фелипе Гуаман Пома де Айяла и его «Хроника»

Залишити відповідь

8 visitors online now
8 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 14 at 12:34 am UTC
This month: 52 at 11-07-2017 10:00 pm UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Бродский Борис. Как возник Мачу-Пикчу

Бродский Борис. Как возник Мачу-Пикчу    :::    Статьи и материалы    :::    инки Июля, 24 дня 1911 года...

Нерсесов Я.Н. Инки и их мифологическое наследие

Нерсесов Я.Н. Инки и их мифологическое наследие     :::    Статьи и материалы    :::    инки К середине XIII...

Close