даме,  облик которой  смутно  напоминал
архангела Гавриила.
     Дама,  тотчас  воспользовавшаяся  плодами  моего  невольного  поступка,
выразила  свою признательность  столь горячо, что привлекла к  себе внимание
двух или трех пассажиров.  Вскоре освободилось соседнее место,  и, указав на
него едва заметным, но выразительным кивком, мой прекрасный ангел облегченно
вздохнул. Я занял  место в надежде,  что в дальнейшем поездка ничем не будет
омрачена.
     Но непонятно почему, мне была уготована роль героя дня. В автобус вошла
еще  одна женщина,  уже безо  всяких крыльев. Мне представлялась  прекрасная
возможность  поставить  все  на свои  места,  но я, увы, ее  не использовал.
Разумеется,  я  мог  бы преспокойно сидеть и дальше, уничтожив таким образом
сами зачатки ложной  репутации. Однако, не находя сил на это и чувствуя себя
словно обрученным  со  своей  спутницей, я  поспешил подняться и с  глубоким
поклоном  предложил место вновь вошедшей. Казалось, за всю ее жизнь ей никто
не оказывал подобной чести: шумно выражая  свою  благодарность,  она  довела
ситуацию до абсурда.
     На  этот  раз  мою  любезность  встретили улыбкой  уже не два и не  три
пассажира. Половина автобуса, по крайней мере, уставилась на меня, словно бы
говоря: “Прямо рыцарь какой-то!” Я решил выйти, но тут же передумал, покорно
подчиняясь ситуации и питая надежду, что на этом все и закончится.
     Мы проехали две улицы, на которых кто-то  вышел. С другого конца салона
некая  дама  указала  мне на  освободившееся  место.  Она просигналила одним
только взглядом, но таким  властным, что пресекла попытку  другого пассажира
опередить меня, и одновременно столь нежным,  что путь к сиденью я преодолел
в замешательстве и  занял  его, словно  почетное  место.  Несколько  стоящих
пассажиров — мужского пола — презрительно улыбнулись. Я ощутил их зависть,
их ревность, их досаду и слегка огорчился. Казалось, что женщины,  напротив,
явно поддерживали меня и молчаливо ободряли.
     Новое  испытание, куда более серьезное, чем предыдущие, поджидало  меня
на следующей остановке:  в автобус  вошла женщина с  детьми. Один  ангелочек
сидел на руках, а  другой едва  держался на собственных  ножках.  Подчиняясь
воле  коллектива, я  тут же  поднялся со  своего  места и двинулся навстречу
этому  трогательному семейству.  Женщина  была  нагружена  двумя  или  тремя
пакетами; мы проехали почти полквартала, а ей все никак не удавалось открыть
свой  огромный ридикюль. Я оказал ей всевозможную помощь, освободил руки  от
карапузов  и  свертков,  выхлопотал у  водителя  билет на бесплатный  проезд
детей, и их мать — наконец-то! — устроилась на моем месте, которое все это
время  женская гвардия автобуса  охраняла от чуждых посягательств.  Я стоял,
держа в своих руках ручонку младшего малютки.
     Мои обязательства перед пассажирами возросли стремительно. Все ждали от
меня чего-то. В эти  минуты  в глазах  женщин  я олицетворял идеал рыцаря  и
защитника слабых. Ответственность,  возложенная на меня,  стесняла мое тело,
словно  тяжелые доспехи,  и  к  тому же я пожалел, что  у меня на поясе  нет
рыцарского меча,  потому  что  неприятности  продолжали  меня преследовать и
впредь.  Например, если кто-то  из  мужчин  вел  себя  по отношению  к  даме
неучтиво  –  в  автобусе  случай  весьма типичный, –  я должен  был сурово
отчитать обидчика и даже  вступить  с ним  в схватку. В  результате  женщины
совершенно  уверились  в моем донкихотстве.  Я же  чувствовал себя на  грани
срыва.
     Так мы доехали до угла, где я собирался выходить. Мой дом показался мне
землей обетованной. Но  я  не  вышел. Рев включенного мотора  заставил  меня
представить  долгое плавание на трансатлантическом лайнере. Я,  конечно  же,
быстро  пришел  в себя, но не смог  дезертировать из автобуса — просто так,
предавая тех, кто доверил мне свои жизни и капитанский мостик. И кроме того,
должен признаться, мне  стало  неловко  при  мысли, что  мой уход высвободит
сдерживаемые  до  сей   поры  чувства.  И  если  женское  большинство  было,
разумеется,  на  моей  стороне,  то за  свою  репутацию у  мужской братии  я
поручиться не мог. За моей спиной могли  раздаться как  бурные аплодисменты,
так и  громкий свист. Я  не  захотел рисковать.  А что, если  пользуясь моим
отсутствием кто-нибудь из затаивших обиду мужчин выкажет всю свою низость? Я
решил  остаться в  автобусе и  сойти последним, на кольце, удостоверившись в
безопасности всех моих подопечных.
     Женщины, светясь  от  счастья, выходили  одна  за другой.  Водитель  –
Господи  Боже! — подъезжал на остановке к самому тротуару, тормозил и ждал,
пока дамы  не ступят  на сушу  обеими  ногами.  А  я  видел  на каждом  лице
выражение  симпатии,  что  отдаленно  напоминало  нежное  любовное прощание.
Наконец с моей  помощью вышла  и  женщина  с детьми, заставив  своих  крошек
одарить  меня поцелуями — они и до  сих пор  тяготят меня, словно угрызения
совести. Я  вышел в  безлюдном  месте,  почти что на пустыре, без какой-либо
помпы и церемоний. Я ощущал в себе огромные запасы нерастраченного героизма,
а участники стихийного  митинга,  что наградили меня репутацией  рыцаря, уже
разошлись по домам, и пустой автобус уезжал в парк.

 

СТРЕЛОЧНИК

     Человек, явно  нездешний,  с  трудом добрался  до безлюдной станции. Он
совсем  обессилел  –  некому было поднести его огромный чемодан.  Нездешний
вытер лицо платком и из-под ладони стал  глядеть на рельсы, которые  уходили
за горизонт. Отдышавшись, он внимательно посмотрел на часы:  минута в минуту
время отправления поезда.
     Вот тут  кто-то,  невесть откуда  возникший, легонько  похлопал его  по
плечу.  Нездешний  обернулся  и  встретился  глазами  со  старичком,  чем-то
отдаленно  напоминающим железнодорожника. В  руке у него был красный фонарь,
совсем   крохотный,  как  игрушка.  Старичок  улыбнулся  Нездешнему,  и  тот
взволнованно спросил:
     — Простите, разве поезд уже ушел?
     — Сразу видно, что вы недавно в нашей стране.
     –  Мне  необходимо  уехать как можно  скорее.  Я должен  быть  в Н. не
позднее чем завтра.
     –  Да,  значит, вы  совершенно не в  курсе наших дел.  Теперь  для вас
главное — получить комнату в привокзальной гостинице.
     Старичок  кивнул в сторону землисто-серого здания,  скорее похожего  на
тюрьму.
     — Но мне нужен поезд, а не гостиница!
     — Мой вам совет: раздобудьте  комнату. И снимите ее на весь месяц. Это
выйдет дешевле, и обслуживать будут лучше.
     — Вы с ума сошли! Я должен быть в Н. не позднее чем завтра.
     — Откровенно говоря, я мог бы вас бросить на произвол судьбы… Но мне
все-таки хочется дать вам несколько советов. — Пожалуйста!
     –  Вам,   наверно,  известно,  что  наша  страна  прославилась  своими
железными дорогами. Пока еще, правда, не все на должной высоте, но уже много
сделано  по части продажи  билетов  и составления расписаний. В справочниках
указаны все  железнодорожные  линии,  связывающие  населенные  пункты  нашей
страны. Билеты продаются в самые маленькие, самые отдаленные деревушки. Дело
лишь за тем, чтобы  поезда следовали строго в том направлении, какое указано
в справочнике,  и  не обходили  стороной железнодорожные  станции. Наш народ
возлагает  на это самые радужные надежды и мирится с некоторыми неполадками;
чувство  высокого   патриотизма  не   позволяет   ему   выражать  какое-либо
недовольство.
     — Но, скажите, здесь поезда останавливаются?
     — Сказав  “да”, я  бы  допустил  известную  неточность. Вы,  очевидно,
заметили, что рельсы есть. Правда, кое-где они повреждены. А вот в некоторые
населенные пункты ведут просто  две прочерченные на  земле  глубокие полосы.
При таких обстоятельствах  нельзя быть уверенным, что здесь,  у нас, пройдет
поезд. Хотя такая возможность не  исключена.  На своем  веку я  видел немало
поездов  и был знаком с пассажирами, которым удалось попасть в вагоны.  Если
вы  наберетесь  терпения,  то,  может  статься,  я   помогу  вам  попасть  в
какой-нибудь прекрасный вагон со всеми удобствами.
     — И этот поезд доставит меня в Н.?
     — Ну  почему вы  так настойчиво  хотите в  Н.? Главное — это  сесть в
поезд. Это уже большая удача.  Если вы попадете в поезд,  ваша жизнь обретет
определенное направление. И что из того, что пойдет он не в Н.?
     — Раз я купил билет до Н., стало быть, мне надо  именно туда!  Так или
не так?
     — Так, спору  нет. В привокзальной  гостинице  вам  случится встретить
пассажиров,  которые предусмотрительно  накупили большое  количество  разных
билетов. Люди  с опытом, как правило, покупают  билеты во все  концы страны.
Некоторые растратили на билеты все свое состояние…
     — Я  полагал, что  нужен только один  билет, чтобы доехать до  Н. Вот,
посмотрите… г?.. _.
     — В самом ближайшем будущем проложат новые железные дороги на средства
одного  человека,  который  угробил  огромный  капитал  на билеты  “туда”  и
“обратно” по маршруту, который предполагает мосты и  туннели.  Правда,  этот
маршрут еще не одобрен специалистами Предприятия.
     — Но поезд, который проходит через Н., уже есть в расписании?
     — Не  только  этот поезд.  В стране,  по  сути  дела, есть  уже  много
поездов, и  пассажиры  могут  ими  пользоваться  сравнительно часто.  Однако
имейте в  виду, что организация путейной  службы  еще далеко  не безупречна.
Иными словами, тот, кто сел в поезд, не может быть уверен, что  попадет куда
ему надо.
     — То есть как?
     — Предприятие стремится верой и  правдой  служить своим  согражданам и
поэтому вынуждено  прибегать  к  довольно  рискованным  мерам.  Ну,  скажем,
пускать поезда по непроезжим  местам. Иной раз поезда-первопроходцы проводят
в  пути  несколько лет, и в  жизни пассажиров  многое меняется.  Бывает, что
некоторые в дороге умирают,  но Предприятие все  предусмотрело, и к  поездам
прицеплены  вагоны-крематории  и   вагоны-кладбища.   Для  бригады,  которая
обслуживает  поезд,  нет  ничего  почетнее,  чем  оставить  труп  пассажира,
набальзамированного по  всем правилам науки, на перроне той станции, которая
была указана в его билете. Бывают совсем тяжелые случаи, когда поезда должны
проехать такой участок, где есть только один рельс. Вагоны с одного бока все
время  содрогаются от ударов колес о шпалы. Правда, пассажиры первого класса
–  это  тоже  предусмотрено Предприятием — получают  места  на той стороне
вагона,  где  проложен  рельс.  Ну,  а пассажирам  второго класса  ничего не
остается, как терпеливо  сносить все удары.  А еще  бывают такие линии,  где
вообще нет рельсов. Там страдают все пассажиры без  разбору. Страдают до тех
пор, пока поезд не разваливается.
     — Боже милостивый!
     — Да!  Именно так возник городок Т. Поезд заехал в такое место, где ни
пройти, ни проехать. Колеса от песка и камней стерлись до  оси.  А пассажиры
столько времени провели вместе, что  их дорожные, ни к чему  не  обязывающие
беседы  сменились  прочной дружбой. Некоторые от  дружбы перешли к  любви, к
настоящей идиллии,  и в  итоге  возник  Т., ныне процветающий  городок,  где
ребятишки играют замшелыми останками поезда.
     — Господи, такие приключения совсем не для меня!
     — И  все-таки  вы  должны укреплять свой  дух: как знать, может, и вам
суждено будет  стать  героем. Ведь  порой  возникают  такие ситуации,  когда
пассажирам  надо  проявить  не  только   смелость,   но   и  способность   к
самопожертвованию. Совсем недавно двести безымянных пассажиров  вписали одну
из самых  славных страниц  в  анналы нашей дороги…  Как-то в пробном рейсе
машинист вовремя  заметил  серьезное упущение  строителей  дороги. Случилось
так, что  над пропастью  не оказалось моста. Но машинист, вместо того  чтобы
дать задний ход, остановил поезд, обратился к пассажирам с пламенной речью и
вдохновил их на такое подвижничество, которое позволило продолжить путь. Под
его  четким руководством  поезд разобрали по  частям  и  перенесли на плечах
через пропасть, спускались  на  ее  дно,  где  вдобавок  ко всему  протекала
многоводная река.  Такой беспримерный подвиг настолько восхитил Предприятие,
что  оно вовсе  отказалось от  мысли строить  мост  и ограничилось  тем, что
предоставило весьма  заманчивую  скидку тем пассажирам, которых  не устрашит
столь серьезное испытание.
     — Да, но я должен попасть в Н. не позднее чем завтра.
     — Прекрасно! Мне по душе ваше упорство. Видно,  что вы человек твердых
убеждений. Однако  раздобудьте поскорее комнату в  привокзальной гостинице и
постарайтесь попасть на первый  поезд, который сюда прибудет. Только  будьте
попроворнее, не  оплошайте. Каждый раз,  когда к  платформе подходит  поезд,
начинается страшная  суматоха. Обозленные  долгим  ожиданием, толпы людей  с
криками  выскакивают  из гостиницы  и  опрометью  летят к вагонам, устраивая
дикую давку. В

Related posts

• Хосе Игнасио Гонсалес-Альер Йерро. Испания на море. Тысячелетняя история. José Ignacio González-Aller Hierro. ESPAÑA EN LA MAR. Una historia milenaria. (0)
• Харчас - испанская лирика-романс XI века. Jarchas del siglo XI (0)
• Мигель Анхель Астуриас. Ураган. Miguel Angel Asturias. Huracan (0)
• Владимир Александрович КУЗЬМИЩЕВ. ТАЙНА ЖРЕЦОВ МАЙЯ. (0)
• Харчас - испанский романс XIII века. Jarchas del siglo XIII (0)

Pages: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13