Хуан Хосе Арреола. Побасенки. Juan Jose Arreola


9 393 views

земную за этот месяц...
     Выплаты  происходят крайне неаккуратно,  и нет никакой уверенности, что
моя пища земная...
     Быть может,  Ваша Милость отвернулась от меня, быть  может, Вы написали
Фьеско, чтобы он отказал мне в средствах на пищу земную?
     Для этого необходимо увеличить размеры средств на мою пищу земную...
     Он не захотел  даже на три  дня  ускорить  поступление  средств на пищу
земную...
     Умолите его любезно выслушать меня -- я  никак не  могу платить за все,
имея столь скудные средства для пищи земной...
     Целую бессчетно руки Вашей  Милости  за то, что  так быстро выслали мне
средства на пищу земную...
     Умоляю Вашу Милость о любезности выслать мне средства на пищу земную за
два указанных месяца...
     Сейчас мне еще хуже, чем  когда  Ваша  Милость оставила  меня, пришлось
даже продать бюро черного дерева, дабы как-то прокормиться эти две недели --
поступление средств для пищи земной, как обычно, запаздывает...
     Только  благодаря  Кристобалю  Эредиа у меня есть  еще  кое-какой хлеб,
словно у бедняков из Руте, что едят только почти одни свиные шкварки...
     Нет ни света, ни даже  приятных сумерек: живу  среди ночи  и, что самое
плохое, еще и без ужина...
     Ведь мы с Вашей Милостью едва ли не  едим из одной тарелки; ах, если бы
это было так, а то: ныне я только подбираю крошки со  стола Вашей Милости да
выпрашиваю, чтобы мне бросили кусочек хлеба...
     Хватит жалеть меня Богу и людям; где бы я ни был, я  везде -- дон  Луис
де Гонгора, а уж  тем более в Мадриде, куда мне вышлют в конце концов вполне
приличную сумму на пищу земную...
     Целую руки Вашей Милости за то, что позаботились о моей пище земной...
     Поскольку восемьсот реалов для  человека солидного в этих местах -- это
ничтожная сумма для пищи земной...
     Поскольку на пороге  зимы  я оказался без теплой одежды, поторопитесь с
выплатой средств  на мою  пищу земную, дабы я эти полтора месяца мог хотя бы
прокормиться Гонгора-и-Арготе. Из писем.
     Гонгора-и-Арготе, Луис де (1561-1627) -- испанский поэт, один  из самых
значительных писателей мировой литературы эпохи барокко.

     

    ЗЛЫЕ ЗАПИСКИ

     Посвящается Антонио Алаторре
     Я  убежал от оскорбительной для меня  демонстрации их  счастья и  снова
погрузился в одиночество. Запертый  в четырех  стенах,  я напрасно  борюсь с
мерзким видением.
     Держу  пари,  что  добром  это  не кончится, я  пристально  слежу за их
совместной  жизнью.  Той ночью я ушел от них, чувствуя себя помехой, третьим
лишним. Они сделались парой у меня на глазах. Их влечение было неистинным  и
неистовым.  Они  горели  желанием,  и  в  их  объятии  была  доверительность
посвященных.
     Когда я  прощался,  они с  трудом сдерживали свое нетерпение, трепеща в
предвкушении полного уединения. Как незваного  гостя  вытолкали они меня  из
своего  сомнительного  рая. А  я снова и снова  возвращаюсь туда.  И когда я
замечу  первые   признаки   усталости,  скуки,  досады,  вскочу  на  ноги  и
расхохочусь. Я сброшу со своих плеч невыносимый груз чужого счастья.
     Долгими ночами я жду, когда  оно рухнет. Живую благоухающую плоть любви
пожирают ненасытные черви. Но еще долго  предстоит  им точить ее, прежде чем
она  рассыплется в прах и малейшее дуновение унесет  его из моего сердца.  Я
увидел  ее  душу в ненавистном отливе, который  обнажил  источенное волнами,
каменистое дно. Однако  сегодня я все еще  могу сказать: я тебя знаю. Знаю и
люблю.  Люблю  зеленоватое  дно  твоей  души. Я  умею  находить  там  тысячи
загадочных мелочей, какие неожиданно находят отсвет в моей душе.
     Она взывает и повелевает с ложа псевдо-Клеопатры. Вокруг тепло и душно.
Засыпая после бесконечных  бдений  на  вахте, она  садится на последнюю мель
полудня.
     Верный раб,  учтивый и  покорный, выносит  ее из  пурпурной раковины на
берег. Он осторожно выводит ее из жемчужного сна. Опьяненный легкими волнами
фимиама,  юноша оберегает монотонный ритуал  ее дремотной  лени.  Иногда она
просыпается в открытом море и смутно различает на  пляже  силуэт  юноши. Она
думает,  что это ей  снится, и опять погружается в глубь простыней. Он  едва
дышит,  сидя  на  краю  постели.  Когда  любимая  спит  уже  глубоким  сном,
исполнительный призрак, грустный и поникший, встает и на самом деле исчезает
среди пустынных  рассветных  улиц.  Но спустя два или три  часа он  снова на
своем посту.
     Печальный юноша исчезает  среди  пустынных  улиц, а я, провалившийся  в
бессонницу, сижу здесь, словно жаба на дне колодца.  Я бьюсь головой о стену
одиночества и  неясно  различаю  вдалеке  несчастливую  пару. Она плывет  по
горизонту  сна,  тяжелого  от  наркотиков, а он осторожно  гребет  к берегу,
бессонный,  безмолвный, подобно  тому,  кто везет сокровище  в прохудившейся
лодке.
     Я здесь,  повалившийся в  ночь, словно  оторванный  от  своего  корабля
якорь,  упавший между  морских  скал.  И море  облепляет меня  жгучим  илом,
зелеными соляными губками, твердыми ветками ядовитых растений.
     Медлительные, они  оба  оттягивают, отсрочивают очевидный финал.  Демон
безразличия  овладел  ими, а я  терплю  кораблекрушение  тоски. Много  ночей
прошло,  и в тяжелой атмосфере  плотно закрытой комнаты уже  не  чувствуется
резкий запах  сладострастия. Ничего, кроме медленно испаряющегося приторного
аниса и горьковатого запаха черных маслин.
     Юноша томится в своем углу до нового приказания. Она плывет в  гондоле,
окруженная нар-
     котическим свечением,  и  жалуется, без  конца  жалуется.  Юный  лекарь
заботливо наклоняется и  слушает ее сердце. Она сладчайше улыбается, подобно
героине  в  последнем  акте  трагедии.  Рука  ее  бессильно  падает  в  руки
эротичного эскулапа. Затем  она  приходит  в  себя,  возжигает курильницу  с
благовониями, приказывает открыть платяной  шкаф, полный одежды и  обуви,  и
придирчиво, вещь за вещью, выбирает дневной наряд.
     А я, со скалы потерпевшего  кораблекрушение, подаю отчаянные  знаки.  Я
кручусь по спирали бессонницы.  Взываю во  тьме. Медленно,  словно  водолаз,
передвигаюсь по  бесконечной  ночи.  А они  все оттягивают  решающий момент,
очевидный финал.
     Мой  голос  сопровождает  их  издалека.  Снова  и снова  я причитаю  по
никчемной любви, и тусклый  рассвет  застает меня измученным и удрученным, с
безумными и злыми словами на устах.
     1950

     

    БАЛЛАДА

     Ястреб хищный,  что  добычу на  свободу отпускает, и как  дар  небесный
голод он смиренно обретает; капитан,  приказ  отдавший за борт выбросить все
грузы, -- тем  свое  спасая судно; злой разбойник,  что покончил с промыслом
своим жестоким,  убегает прочь  от счастья  или же от смерти  лютой;  летчик
шара-монгольфьера,  что  канат  перерубает,  улетает,  на прощанье, мол,  не
поминайте лихом, шляпой с тульею  широкой  машет из корзины  шара  всем, кто
там, внизу, остался. Все они одно твердят мне: приглядись к своей голубке.
     Может вмиг оборотиться львицей, курицей, свинъею, обезьяной, кобылицей.
     Тот, кто в час  недобрый вены вскрыл  себе  в лохани  банной, с  кровью
злобу выпуская;  тот, кто в полном отупенье, утром, в мыле, бреясь в ванной,
бритвой  горло перерезал, убегая от  проклятья -- там,  за дверью, дожидался
завтрак сытный и  горячий,  только  он  опять  отравлен ежедневным  ритуалом
бесконечных серых будней; те, кто так или иначе -- кто любовью, кто досадой,
кто неистовою злобой  -- предают друг друга смерти; те, кто от людей уходят,
прячась в царствии безумья. Все  они твердят с усмешкой странной,  горькой и
блудливой: приглядись к своей голубке.
     Может вмиг оборотиться львицей, курицей, свинъею, обезьяной, кобылицей.
     Ты  вглядись в  нее с вершины, с самой маковки высокой, страсти жаркой,
страсти  сильной, хладнокровно  разбираясь  с мешаниной,  кутерьмою всех  ее
поступков странных, посылай ее ты к черту без сомненья и печали. Ты вглядись
в нее  сурово, долг свой тяжкий исполняя, и тогда вольешься в стадо,  будешь
хрюкать, рылом  пестрым  и клыками пасти  смрадной тыкаться во  что  попало,
скоро-скоро,  очень скоро ветчиной благоуханной или нежной бужениной  станет
задница  твоя. Повара ее отмоют  и  торжественно,  с почетом, насадив ее  на
вертел, в печку жаркую воткнут. И тогда она, немедля, станет пищею подонков,
острословов, идиотов, негодяев всех мастей.
     Может вмиг оборотиться львицей, курицей, свиньею, обезьяной, кобылицей.
     Посылка
     О  любовь моя, сегодня все владельцы лавок рыбных и мясных деликатесов,
перья взяв, меня заносят в  список твой  гнилых  товаров,  тухлых,  плесенью
покрытых, залежалых и осклизлых. Бултыхаясь в океане  средь морских червей и
гадов, синеву небес  далеких грязью слез своих горючих я изгадил и испачкал,
запятнал и обмарал.
     Ты уже оборотилась львицей, курицей, свинъею, обезьяной, кобылицей.

     

    НАБОНИД1

     Набонид (VI в. до Р. X.) -- последний царь Вавилонского царства.
     Первоначальное намерение Набонида, по словам профессора Рабсолома, было
таково: с  грустью  осмотрев  разбитые  камни храма,  полуистертые  обелиски
героев и едва заметные оттиски печаток на императорских бумагах, замыслил он
восстановить   вавилонские  археологические  сокровища.   Принялся  за  дело
методично,  не размениваясь на пустяки. И более всего волновало его качество
материала, подбирал он камень плотный и мелкозернистый.
     Когда  стали  восстанавливать восемьсот тысяч табличек,  что составляли
основу  вавилонской библиотеки,  пришлось создать школы и мастерские писцов,
резчиков и гончаров.  Свою неуемную энергию  администратора Набонид направил
на сонм подчиненных, постоянно и  всякий раз невпопад обрушиваясь с критикой
на офицеров, коим нужны были  солдаты,  а не писцы, дабы остановить  падение
империи,  построенной героическими предками на  зависть соседних  городов. А

Хуан Хосе Арреола. Побасенки. Juan Jose Arreola
Tagged on:         

Залишити відповідь

4 visitors online now
4 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 10 at 12:05 am UTC
This month: 254 at 02-02-2018 01:06 am UTC
This year: 254 at 02-02-2018 01:06 am UTC
Read previous post:
Бернардино де Саагун. Обычаи и верования

Бернардино де Саагун. Обычаи и верования (Fray Bernardino de Sahagun. "Creencias y costumbres") Отрывок из книги "Общей истории о делах...

Антология испанской поэзии. Antologia de los poetas (B)

Антология и хрестоматия испанской поэзии (B): биографии авторов, поэтов и тексты. Antologia y crestomatía de los poetas españolos (B): biografias...

Close