1 484 views

Березкин Юрий Евгеньевич.Культурная преемственность на северном побережье Перу в V—XV вв.

 
 

:::

 
 

Статьи и материалы

 
 

:::

 
 

Перу

 

Вопрос, исследованию которого посвящена статья, можно считать ключевым для понимания того, на какой основе сформировалась самая значительная доинкская цивилизация Перу — культура чиму, известная по археологическим материалам, а также по испанским хроникам и до­кументам XVI—XVII вв.

 

К середине I тыс. н. э. практически все северное побережье Перу входило в ареал культуры мочика (которому, вероятно, соответствовало единое государство). Соседями мочика в горах были создатели культур рекуай и кахамарка. На крайнем севере Перу, в долине Пьюры, была распространена культура викус, на центральном побережье — культура лима. Ареалы мочика и лимы были разделены рядом слабозаселенных долин.

 

В VI—VII вв. это положение начало постепенно меняться, и в XV в. весь район был захвачен государством Чимор с центром в; долине Моче (близ древней столицы мочика). Культура этого времени и носит назва­ние чиму. Ее верхняя граница определяется испанской конкистой (инк­ское завоевание в середине XV в. не привело к исчезновению местной специфики), но нижняя менее определенна. Некоторые исследователи включают в понятие «чиму» почти все постмочикские культурные комп­лексы[1].

 

С самого открытия мочикских памятников на рубеже XIX и XX вв. перед археологами встал вопрос: являются ли мочика и чиму двумя этапами в развитии одной культуры, или же это самостоятельные цивилизации. В пользу обеих точек зрения имелись свои аргументы. В част­ности, общей была наиболее распространенная керамическая форма (сосуды со стремевидным горлом), но зато серьезные различия прослеживались в типах захоронений и в планировке монументальных архитектурных объектов. Решение вопроса о наличии или отсутствии идеоло­гической преемственности между мочика и чиму поможет выяснить, во-первых, следует ли рассматривать некоторые появившиеся в чиму новшества прежде всего в стадиальном плане или же как результат внешних влияний, притока населения с иными традициями, а во-вторых, допустимо ли данные по лучше исследованной поздней культуре хотя бы отчасти проецировать на раннюю.

 

Мы попытаемся осветить те стороны проблемы, которые могут быть исследованы путем анализа иконографического и фольклорного материала.

 

Любому первобытному или древнему этносу свойственен собствен­ный набор мифологических сюжетов. Как целое он неповторим, но поч­ти каждый сюжет, взятый в отдельности, встречается и у других, неред­ко во всех отношениях далеких народов. Соответственно если тем или иным двум народам известны один или несколько одинаковых мифов, это еще не может служить основанием для гипотезы об их родстве или влиянии друг на друга.

 

Индейская мифология зафиксирована, однако, не только в устной традиции, но и в изобразительном искусстве. Нередко оно символико-геометрическое, но в ранних цивилизациях Перу в основном фигуративное и поддается смысловому анализу. Изучение репертуара древнеперуанского искусства приводит к выводу, что число сюжетов, сопоставимых с сюжетами словесной мифологии, ограничено и что на изображениях не представлены многие темы, заведомо существовавшие в устной тра­диции. Видимо, при выборе иконографических сюжетов действуют по меньшей мере два «фильтра». Во-первых, репертуар изображений, нане­сенных на предметы, имеющие отношение к культу, наверняка зависит от характера ритуалов, во время которых эти предметы употреблялись. Поскольку произведения искусства древних обитателей побережья Перу найдены главным образом в захоронениях, в иконографии следует ожи­дать отражения идей и представлений, связанных с погребальной обряд­ностью. Такая связь порой могла быть отдаленной, но вряд ли отсутст­вовала вовсе. Если в изобразительном искусстве вообще встречались иллюстрации к мифам, сюжеты, касающиеся перехода в загробный мир, должны были привлекать древних художников больше, чем те, которые не имели отношения к данной теме. Второй (и для нас в данном случае более важный) критерий отбора лежит за пределами религии и мифоло­гии как таковых. Художники скорее всего наиболее охотно обращались к темам, которые были связаны с идеологией господствующей династии, с пользующимся почитанием храмом и т. п. Соответственно увеличение или уменьшение популярности отдельных персонажей и сцен, сохране­ние традиции или, наоборот, разрыв с ней могут отражать важные про­цессы в культурной и политической сферах.

 

Таким образом, среди множества потенциально пригодных для воплощения в изобразительном искусстве сюжетов мифов реально использовалось лишь незначительное число. В подобной ситуации наличие одного и того же сюжета в иконографическом репертуаре двух культур гораздо более значимо, чем общность нескольких устных повествова­тельных текстов. Если же сходен целый комплекс сюжетов, можно сме­ло предполагать прямые идеологические связи.

 

Обратимся к конкретным вопросам.

 

Наборы мифологических сюжетов в искусстве мочика и чиму разли­чаются, на первый взгляд, весьма значительно. Важнейшей особен­ностью иконографии мочика, например, является пантеон зооантропоморфных божеств; в искусстве же чиму соответствующих персонажей почти нет. Некоторые сюжеты искусства чиму, явно восходящие к мочикским прототипам, вошли в его репертуар не в результате прямой преемственности, а были введены на позднем этапе путем копирования «археологических» образцов[2]. Хотя объяснить причины и обстоятельства такого копирования нелегко, альтернативной гипотезы, объясняющей неожиданное возрождение древних сюжетов в искусстве, пока не выдвинуто.

 

 

Рис. 1. Резное навершие с изображением двух птиц в полулунных головных уборах. Культура чиму, долина Моче (Schmidt M. Kunst und Kultur von Peru. В., 1929, S. 423, Abb. 3)

 

 

Рис. 2. Серебряная вставка в мочку уха с изображением двух птиц, имеющих общий головной убор. Серро-Сапаме, долина Ламбайеке, культура ламбайеке-чиму (Antze Q. Metallarbeiten aus dem nordlichen Peru.— Mitteilungen aus dem Museum fur Volkerkunde in Hamburg, 1930, B. 15, Abb. 16)

 

Далее мы попытаемся проследить, нет ли в иконографии чиму та­ких сцен, связь которых с мочикским искусством неочевидна и потому ускользала от внимания специалистов.

 

Одним из самых распространенных мотивов в иконографии чиму яв­ляется фигура морской птицы или чаще двух таких птиц попарно, имеющих мифический признак — полулунный убор над головой или клювом (рис. 1,3). Конечности птиц иногда напоминают руки или ноги человека. На некоторых изображениях две стоящие рядом птицы имеют общий полулунный убор, нависающий над их головами (рис. 2). В руке или в клюве птица держит рыбу, отрубленную человеческую голову либо длинный предмет с треугольной, заостренной лопастью на конце. Он допускает ряд толкований: копье, землекопалка, палица, весло. По разным причинам все они маловероятны. Жители побережья не знали колющего оружия, а палицы, весла и землекопалки изображали иначе (на рисунках и рельефах весла или вообще не имеют лопастей, или не заострены, но расширены на конце, у землекопалок же лопасть прямо­угольная; иная форма и у наверший палиц, что особенно видно там, где персонаж с палицей и птица с заостренным предметом показаны на одном и том же сосуде)[3]. Полвека назад М. Уле, комментируя изобра­жения на тканях из Пачакамака (см. ниже), на которых парные персо­нажи (видимо, те же птицы чиму, но более стилизованные и антропо-морфизированные) стоят лицом друг к другу и держат острием вниз какой-то непонятный длинный предмет, высказал догадку, что в руках у них сверло для ритуального добывания огня[4]. Возможно, и в нашем случае речь идет о нем же, если предположить, что острие на самом деле коническое и лишь при двухмерном изображении выглядит как лопасть. Понятно тогда, почему в руках птицы оно часто направлено вниз[5]. Подобная идентификация согласуется и с общей мифологической характеристикой персонажей (возможна их связь с солнцем, о чем ниже). Нам, однако, неизвестны какие-либо этнографические или исторические свидетельства о соответствующем ритуале в Центральных Ан­дах, без чего данная гипотеза остается несколько умозрительной.

 

Березкин Юрий Евгеньевич.Культурная преемственность на северном побережье Перу в V—XV вв.

Залишити відповідь

6 visitors online now
6 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 24 at 11:28 am UTC
This month: 36 at 07-13-2017 08:49 pm UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Варианты перуанского мифа о Пачакамаке

Варианты перуанского мифа о Пачакамаке :::    Мифы и легенды    ::: 1 ...Так как в начале мира для мужчины...

Шаров Г. Очаг культуры древних инков, угасший 500 лет назад

Шаров Г. Очаг культуры древних инков, угасший 500 лет назад    :::    Статьи и материалы    :::    инки...

Close