Березкин Ю. Е. Проблема региональных особенностей древнеперуанской цивилизации в зарубежных исследованиях последних лет


888 views

Проблема региональных особенностей древнеперуанской цивилизации в зарубежных исследованиях последних лет

Березкин Юрий Евгеньевич

 
 

:::

 
 

Статьи и материалы

 
 

:::

 
 

Перу

 

С конца 60-х годов археологические и этнографические изыскания в Перу постоян­но расширялись, и — что особенно ценно — ученые в основном сконцентрировали усилия на важных теоретических проблемах. По понятным причинам, наибольший вклад внес­ли американские и местные перуанские исследователи. Работали в Андах и европейские специалисты, особенно французские. В 60-е годы заявила о себе и новая для археологии Перу держава — Япония. В настоящее время деятельность японских этнографов и ар­хеологов уже во многом определяет направление и характер работ в данном ареале.

 

В небольшом обзоре трудно даже упомянуть все новые публикации и затронутые в них вопросы. Мы будем в основном опираться на четыре коллективных труда, вышед­ших в конце 1981 и в 1982 г. в Японии и США, и остановимся лишь па одной пробле­ме — историко-культурном районировании Центральных Анд. В свете недавних откры­тий по-новому ставится вопрос о сравнительной роли в хозяйственной и политической истории Древнего Перу побережья и горных районов, с одной стороны, севера и юга — с другой.

 

В книге «Чан-Чан: Город в перуанской пустыне» (далее — ЧЧ)[1] обобщены резуль­таты американских исследований в долине Моче (с 1969 г.) — главном культурном цент­ре на севере Перу с конца I тыс. до н. э. и до прихода инков. Почти все 14 глав напи­саны разными авторами, ответственными за соответствующие разделы исследователь­ской программы. Одним из ее руководителей был чикагский археолог М. Мосли. Им и его коллегами собрана наиболее полная в настоящее время информация по социально-экономической организации побережья начиная со II тыс. до н. э. Книга содержит бо­гатый сравнительный материал для историков, изучающих генезис и ранние этапы раз­вития древнейших государств. К сожалению, из-за колоссального объема проведенных полевых работ большая часть собранных в Моче данных, по-видимому, навсегда оста­нется неопубликованной, а в этот сборник и в предварявшие его статьи вошли лишь важнейшие факты, выводы и теоретические обобщения участников программы.

 

В японской монографии «Раскопки в Уакалома» (далее — РУ)[2] с исчерпывающей полнотой описываются скрупулезные исследования небольшого телля в долине Кахамарка на севере горной области. Она продолжает серию таких же фундаментальных публикаций, начатую отчетом о работах японских археологов в Котоше. Ввиду полной неизученности района в прошлом и благодаря тщательной методике значение научных результатов изысканий огромно, несмотря на скромные размеры самого раскопа. В ча­стности, получены важные сведения о времени распространения на севере Перу ското­водства.

 

Сборник «Человек и среда в Центральных Андах» (далее — ЧС)[3] состоит из архео­логических и этнографических статей, в которых рассматриваются социальная организа­ция, хозяйство, мифология и фольклор индейцев Анд. Для нашей темы особенно инте­ресны статьи X. Томоэды «Андский фольклор и мифология Амазонии» и И. Шимады «Горизонтальный архипелаг и взаимодействие между горами и побережьем на севере Перу». И. Шимада (живущий в США, но не прерывающий связей с коллегами в Япо­нии) в последние годы заявил о себе как один из наиболее энергичных археологов, про­ведя огромные по масштабу исследования на северном побережье Перу. Его жене — М. Шимада принадлежат определения фаунистических и ботанических остатков из рас­копок (РУ, с. 303—336; ЧС, с. 201—205).

 

«Этнографические исследования в южном Перу» — (далее — ЭИ)[4] — это историко-этнографический обзор по материалам экспедиции Токийского университета (июль 1978г. и декабрь 1980 г.). Авторы сборника избегают теоретических проблем и в основном ограничиваются описаниями. Однако ряд выявленных ими фактов хорошо вписывается как раз в те новые концепции, которые выдвигают М. Мосли, И. Шимада и X. Томоэда.

 

Для всех указанных работ характерно стремление выделить внутри центральноандской историко-культурной области крупные ареалы, в каждом из которых истори­ческий процесс отличался своеобразием. Как полагает перуанский этнограф Л. Мильонес (ЧС, с. 229—230), прежние исследователи обычно рассматривали Древнее Перу слишком обобщенно, видя в каждой конкретной культуре, помимо ее узкоместной специ­фики, лишь частное проявление панперуанского единства. Надо сказать, что еще в 1972 г. советский археолог В. А. Башилов подверг критике концепцию «перуанской об­щей традиции»[5], и, видимо, лишь вследствие языкового барьера его выводы не могли оказать должного влияния на развитие теории за рубежом.

 

Если в 70-х годах (до работ И. Шимады и М. Мосли) в перуанистике и нашла отклик гипотеза, акцентирующая внимание на различиях между отдельными районами Древнего Перу, то это была концепция «вертикального контроля» американского этно­графа и историка Дж. Мурры[6]. Она учитывает наличие в Андах нескольких протянув­шихся в меридиональном направлении природно-хозяйственных зон: косты (побережья), сьерры (гор) и сельвы, или юнги (тропических лесов к востоку от Анд), а внутри сьер­ры — субтропической зоны кечуа (2300—3500 м над уровнем моря), холодной пуны (4100—4800 м) и т. д.[7] По Мурре, в доиспанский период между жителями сьерры, с од­ной стороны, и косты либо юнги — с другой, а также между обитателями разных вы­сотных поясов внутри самой сьерры шел интенсивный продуктообмен. Доступ к ресур­сам других зон осуществлялся не столько благодаря торговле, сколько путем вывода ко­лоний либо через регулируемое распределение, налаженное в границах тех государств, которые имели значительную протяженность с запада на восток.

 

Дж. Мурра безусловно прав, утверждая, что, хотя «вертикальный контроль» и нельзя считать уникальным южноамериканским явлением, ни в одном другом районе ми­ра он не получил столь широкого распространения. Это связано с резким перепадом и огромным диапазоном высот (хозяйственная деятельность в Перу возможна до высо­ты 4800 м) и концентрацией населения в средней зоне горного пояса, благодаря чему люди могут попадать как в ниже-, так и в вышележащий пояса, не оставляя надол­го постоянного местожительства[8].

 

Авторы ЭИ и ЧС показывают, что «вертикальный контроль» до сих пор сохраняет огромное значение для индейцев южного Перу. Не случайно для подобного рода иссле­дований был выбран именно юг страны, на материалах которого с самого начала ба­зировалась рассматриваемая теория. Ведь именно на юге (и отчасти в центральных районах) Перу сохранилось индейское население, почти исчезнувшее на севере. Однако са­ма эта демографическая картина—в значительной мере результат экономико-географи­ческих различий между севером и югом, оказавшихся вне поля зрения Мурры.

 

Для М. Мосли (ЧЧ, с. 3) ключевым в понимании древней истории Центральных Анд является деление этой области на север (точнее, северо-запад), где центры циви­лизаций находились на побережье, и юг (юго-восток), ресурсы которого были сосредо­точены преимущественно в горах.

 

Действительно, на севере Перу прибрежная полоса расширяется до 50 км, и здесь, вдоль всего лишь 1/10 перуанской береговой линии, располагается не менее трети оро­шаемых земель. В противоположность этому на крайнем юге побережья, охватывающем почти треть береговой линии, горы вплотную подходят к океану и земледелие возможна только в нескольких небольших оазисах[9].

 

В горах на севере отсутствует пуна (богатая пастбищами тундро-степь) как осо­бая экологическая ниша, а пояс хребтов сужается, что ограничивает развитие скотовод­ства. Обширное плоскогорье Альтиплано на юге Перу и в Боливии, напротив, покрыто» отличными пастбищами и подходит для выращивания высокогорных клубнеплодов, но здесь ощущается нехватка продуктов, получаемых в зонах с более теплым климатом. Центральное Перу (т. е. центральные горы, центральное и в основном южное по­бережье) по наличию скотоводческого потенциала в горах и земледельческого на побе­режье занимает промежуточное положение между севером и югом.

 

По-видимому, теория «вертикального контроля» приложима главным образом к южным и отчасти центральным районам Центральных Анд и вообще более характери­зует отношения между разными зонами горного пояса, нежели связи «сьерра — коста». Материал, собранный Дж. Муррой и пошедшими по его следам этнографами, свиде­тельствует, что доступ к ресурсам других зон важен, во-первых, для скотоводов пуны, которые нуждаются в земледельческих продуктах, а во-вторых, для обитателей зоны ке­чуа, заинтересованных в свою очередь в продуктах скотоводства и в транспортных средствах (ламах под вьюк). Поскольку индейцы как зоны кечуа, так и пуны в равной мере стремятся к контактам, принципы «вертикального контроля» получают широкие возможности для развития.

 

Березкин Ю. Е. Проблема региональных особенностей древнеперуанской цивилизации в зарубежных исследованиях последних лет

Залишити відповідь

15 visitors online now
15 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 15 at 10:33 am UTC
This month: 36 at 05-15-2017 01:26 pm UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Березкин Юрий Евгеньевич.Культурная преемственность на северном побережье Перу в V—XV вв.

Березкин Юрий Евгеньевич.Культурная преемственность на северном побережье Перу в V—XV вв.    :::    Статьи и материалы    :::  ...

Варианты перуанского мифа о Пачакамаке

Варианты перуанского мифа о Пачакамаке :::    Мифы и легенды    ::: 1 ...Так как в начале мира для мужчины...

Close