Blok.NOT / А. Скромницкий. “Жасмин”

ч резервистов, а на базы ВВС в индийском океане и в Японии подвозится дополнительное топливо и вооружение. Радостно и приветливо правительство Узбекистана выразило готовность предоставить США свою территорию и воздушное пространство для удара по Афганистану.

Президент Буш подписал принятую Конгрессом США резолюцию, которая санкционирует военные действия против ответственных за нападения 11 сентября. Ранее Сенат предоставил Бушу полномочия, разрешающие ему начать полномасштабную войну с терроризмом. Единственное, чего у Америки нет, так это санкции на военные действия Совета Безопасности ООН.

20 сентября на всеафганском съезде в Кабуле – шуре – улемы (духовные лица) пришли к выводу, что скрывающийся в Афганистане Усама бен Ладен должен покинуть территорию страны в добровольном порядке. Также, эти самые представители провинций приняли резолюцию о начале священной войны – джихад против неверных, в случае начала операции возмездия вооруженными силами США, которые начали операцию “Безграничная справедливость” и принялись наращивать военное присутствие на Ближнем Востоке. Так самолетов напихали 1500 единиц.

В самой Америке в течение недели число жертв от террактов менялось с невообразимой скоростью то в большую, то в меньшую сторону. От десятков тысяч погибших до двух сотен.

В четверг вечером 21 сентября, через десять дней после трагедии, Джордж Буш выступил на совместном заседании палат Конгресса. Начал свою речь президент словами: “Я никогда не забуду эту рану, нанесённую нашей стране. Я буду неустанно бороться за свободу и безопасность американского народа (эх, никогда не поздно сказать хорошо, мастерски!)… Все собранные доказательства указывают на группу связанных между собой исламских террористических организаций, известных как “Аль-Каида” (через десять дней – правда!). Это организация Усамы бен Ладена. Он также отвечает за взрывы посольств в Африке и американского эсминца “Коул”. Базируется “Аль-Каида” в Афганистане, поэтому Буш осудил движение Талибан за поддержку международного терроризма и потребовал от его лидеров выдачи всех террористов, укрывающихся в этой стране. “Либо талибы выдадут террористов, либо разделят их судьбу”, - заявил глава Белого дома. В конце выступления Буш объявил, что США начинают войну с терроризмом. Она не закончится до тех пор, пока не будут уничтожены все террористические группировки (а значит, никогда!).

И тут заговорил лидер талибов мулла Мохаммад Омар. 24 сентября он потребовал, чтобы войска США покинули Персидский залив. “В противном случае американцы будут вовлечены в тщетную и кровавую войну” (второй Сайгон, я бы сказал. Вечный).

В самом Афганистане происходят манифестации и погромы. Штурмом взято здание бывшего посольства США. Организовываются группы боевиков-добровольцев. Из Пакистана прибывают люди на защиту ислама против США и неверных. Конфликт нарастал с каждым днем. В США залатываются дыры в собственной миграционной политике. Арестовываются сотнями лица, нарушившие миграционный режим, в основном выходцы арабских стран. Подписан закон о закрытии 27 банковских счетов, который предусматривает лишение к доступу кислорода организациям и физическим лицам, подозреваемых в связях с Усамой бен Ладеном и “Аль-Каида”.

США получает поддержку своим ответным действиям у Великобритании, России и других стран. Остаётся только ввести войска и нанести удар в сердце дьявола.

Впрочем, это позиция на Западе и переданная средствами массовой информации для рядовых граждан, для нас с вами. И, похоже, это всего лишь зёрнышко из того элеваторного программируемого потока навязываемых идей, которые просочились в сознания людей. Говорить “зомбирование” несколько вульгарно, ужасно и некрасиво. Я предпочитаю “программирование”. Полезно оно или нет, – не важно, поскольку программа задана устройству необычной, незримой бомбы, она намерена сработать, принести результат. Мы имеем современное, совершенное, абсолютно надёжное средство –уничтожения. Мы ждём, когда загорится сигнальная лампочка, и тогда: “Бум!”

Продолжение письма третьего

Малютка, Жасмин, скоро ли вернусь к тебе, один…одно небо знает. Оно, знаешь, везде одинаковое, голубое днем и мрачно-черное ночью. Где бы я ни был, под каким небом ни ночевал, а думал везде о тебе одной. Я вернусь, обещаю, что вернусь. Ты же помнишь, папа тебя никогда не обманывал.

Да! Был ведь сухой ноябрь, когда мы покинули Тегеран. С последнего разговора все играли в молчанку. Дорога была бы скучна, если бы не презабавный собеседник. Перед началом пути нам категорически запрещалось разговаривать между собой, своего рода конспирация. Но в машине этого не требовалось, и так уж устроены люди: почему бы ни поболтать, к тому же родная земелюшка ой как далеко. Тот самый насмешник Олег и стал моим собеседником.

Росту не высокого, коротко стрижен, смугляв и заметно моложе меня. В своих движениях довольно развязен, наверняка погулял от души последние годы. Ах, да! Мимика у него была потрясающая, мог выразить любую человеческую эмоцию. Сам он из Котовска, что под Одессой. Котовчанин, что ли? Не обращая внимания на иранскую местность: унылое зрелище для жителя 50-й параллели, северянина, мы преспокойно заняли задние седушки в авто, расположенные одно против другого; по бокам задняя дверь и спинка сидений.

Нам никто не мешал, тогда как гул летящего железа придавал уверенности, что нас никто не услышит.

Много рассказывал Олег о своём “покорении” Одессы – большого по его меркам города. Не солгать бы, но, кажется, он поступил в какое-то училище на год и жил в общежитии. Где славянская душа не проявит себя, кроме как в общежитии. Тем более хохлятская!

Дедуль, я прошу, то, что будет дальше, внучке лучше не читай; пропусти; вряд ли она поймет, хоть и грамотная. А сам на ус мотай. Черт! Ты хотя бы бороду отпустил.

Слушай же, – приглашая к вниманию, начал своё повествование Олег, – кто там (в общежитии) только не жил! Все приезжие, и до того “забитые” из сёл да в Одессу навалили, что диву даёшься. Поселили нас, меня и ещё двух ребят, в ободранный “люкс” общежития. Первым делом, мы решили познакомиться поближе со “старожилами” и, безусловно, девчонками. Они никакие не старожилы, так, двумя днями раньше разместились. Что делать? Нужен повод. Я, не долго думая, предложил взять бутылочку шампанского и прикинуться, что у нас, мол, нет часов, так значит, будет: “который часик?” Берём дверь напротив; я за тамаду, ребята молчат. Тук-тук. Открывается заветная дверь и точно девушка с вопросом в глазах. Ну, я ей и говорю: “У нас часов нет, а не подскажите, который часик?” Сами лихо пробираемся в комнату. Там две других девушки. Одна, поразмыслив, что тут не вяжется, заметила часы у хлопца, и задала понятный вопрос. Но дальше мы уже попивали за встречу, за знакомство. Ладно, мы давай дальше. Кто ещё живёт на этаже? Тук-тук. Снова за открытой дверью девушки и загадочно так улыбаются. Посидели и с ними. Распили вино, позажигали чуточку. Давай дальше. Тук-тук. И тут странно улыбающиеся девчонки. Смотрят так дико, хищно. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Потом долго в бурсе ходила про нас шутка: “Который часик?” Мы-то думали, что такие неотразимы, красивые и привлекательные, – просто на этаже мы были единственные мужики, а в “общаге” они нарасхват.

Покартавь евреем-одесситом и бабы в общаге у твоих ног. Они из села, думают: “О, це круті хлопці!”, и будут ползать перед тобой.

Какой черт занес нас к нашим соседкам сбоку! Тот самый вариант насчёт часиков.

Это было утром. Заходим. Три девки. Толстые бочки. Ну, ничего – поговорили и айда отсюда! Не тут-то было. “Ой, хлопці, сідайте, поїсте”. Голодные до болей в желудках были. “Ковбаска є, пиріжки, салатіки!” Думаю, чего б в самом деле! Самая толстая, как ни в чем не бывало, достаёт из-под кровати сумку, а в ней пять бутылок самогона. Нас шестеро. Да и мы уже… того… выпили. Мы за столик, девчата как прижали: дух вышел. Чарку, другую…ладно, по третей… Не-э-э…чувствую, больше невмоготу. Приналёг на тортик. Ребят девчата каждая себе разобрала. Я достался самой жирной. Мы так по чуть-чуть, а селяночки весь самогон – и ни в одном глазу. Один, что с нами был, выкрутился вовремя и сбежал. Нас осталось двое мужиков. Положение ухудшилось. Женский пол разгорячился и открыто начал к нам приставать. Дверь заперли. Ключ тучная красавица засунула меж грудей и предложила поискать. Я мигом оробел. Нас явно склоняли, сами знаете к чему. Я стал соображать: попотчую-ка самогончиком, авось, отрубятся.

Выбор оказался удачным – заснули горе-жрицы, а сам через балкон к себе. Стучусь. Свои на месте. Хух, пронесло!

Мы от души смеялись. Я оглянулся. Беспокойства мы не причиняли, все спали, дрыхнули сурками в спячке. Олег добавил:

Потом мы никак не могли избавиться от назойливых соседушек, но посещать их избегали, как чёрта, как огня.

Мы вновь рассмеялись и не время притихли.

Природа несколько изменилась, и мы залюбовались окрестными “бельвю” – красивыми видами. Олег вдруг оживился и шепотом проговорил:

А знаешь, мне эта длинная дорога напоминает одну поездочку.

Что за поездочку? – переспросил я.

Да как я и трое моих земляков тащили из Белоруссии в Котовск четыре холодильника на электричке.

А чего на электричке из Белоруссии? Оттуда к вам они не ходят, и далеко это! – озадачено спросил я.

Вот я ж и говорю: уж больно это похоже на ту нелепую возню с холодильниками.

Ну и ну. – Протянул я: “мол, рассказывай, как было”.

Были у нас в городе знакомые. Они разведали, что в Могилеве или в Гомеле завод продает холодильнички по низкой цене, и если везти не грузобагажем железной дороги, а на перекладных, в электричках, ничего не платя за проезд, можно наварить хорошие деньги. Пересадки нужно делать в Чернигове, Киеве, Вапнярке, ехать на четырех электропоездах. Мы взяли одного из этих знакомых с собой в путеводители и, действительно, купили эти железные коробки по дешевке. Ну и намаялись мы! На нас смотрели, как на ненормальных. А тут тебе: выгружай-погружай, присматривай. Они, я тебе скажу, не лёгенькие. Кое-как дотянули до Котовска на четвертые сутки с момента отправления из Белоруссии. Голодные были хуже серых костлявых волков. Зато дома продали холодильнички по бойкой цене. В любом случае не остались в накладе, ведь у нас в городе народу много, а работы в обрез. Стоит фабрика по производству пуховых одеял. Недавно иностранец купил. Мой дед там работает. Последнее время ни пуха, ни одеял не делали (в советское время, правда, это была чуть ли не самая большая в союзе фабрика пуховых изделий). Нынче работа закипела. Дед мой натаскал домой себе пару одеял, мне одно достал. В общем, неплохо бы, да на всех мест на фабрике не хватит. Пух, который идет на переработку, настолько мелкий и мягкий, что когда новому хозяину дали пощупать его, он ему понравился. Так этот иностранный дурак решил его ещё и понюхать! Ему в нос столько налетело колючих пушинок, что он весь побагровел, чуть богу душонку свою не продал, и чихал целый день – тяжело было прочистить.

Забавно. А что, работы действительно так мало? Чем же занимается молодежь?

Торгует, как и везде. Ездят в Молдавию и спокойно, контрабандой переправляют сигареты, выпивку. Молодежь кто в Одессу уезжает жить, кто в какую банду попадает.

Неужели преступность гуляет, аки Махно у себя в Гуляй Поле, свободно и беспрепятственно?

Беспрепятственнее не бывает. Соберутся ребята где-нибудь возле дороги, человек эдак 25-30, все друг друга знают, но не слишком. Часто одни нападают на других, а тогда в потасовке не избежать кровопролития, – я взглянул внимательней на лицо Олега, сопоставил вдавленную переносицу, шрам на виске и поняв, что это правда, продолжал слушать. – Иногда ходят воровать, но я тогда в этом старался не участвовать. Мало ли неприятностей ждет. Девчонкам, так тем и вовсе прохода нет, если вздумают ни с того ни сего пройти мимо нашей пьяной компании; мы часто собирались возле автобусной остановки под навесом, впрочем, месте самом глухом. Украшения, там… серьги, кольца поснимают и потешатся разом, по очереди. Я не хотел, противно мне это было, но когда братки посильнее тебя и все вместе, демоны, начнут гнать: “Ты чё, не такой как все?” Тут уж не поерепенишься, круговая порука, бандитская солидарность, обязан делать как все, а не то набьют морду и костей не соберешь. Была одна такая девчонка, нет, чтобы обойти, завидев пьяную, оголтелую толпу, прямо на нас пошла. Ну, её быстро определили. Она после случившегося, отшед на десяток метров, прогнусавила: “Идиоты! Колготки порвали”. Я её ещё несколько раз видел с той же компанией.

Ладно, в Котовске негде развернуться, а, чай, в Одессе-то послаще, город как-никак портовый.

Портовый, да без порта. Теплоходы порастаскивали, в Крым летом 2 раза в неделю суденышко плавает и только.

А иностранцы? Внешняя торговля?

Все иностранцы в Израиль съехали, – пошучивал Олег. – Это вам не порто-франко, “интуристо” не хватает. И зачем склепали гостиницу поляки на морском вокзале? Сутки проживания $200. Моя общага была куда фешенебельней. Плати гроши – и живи.

Денежки, денежки-то, откуда брал? – резонно задал вопрос я.

Олег поправил ворот рубашки, так что он теперь торчал выше обычного и, повысив голос до полушепота, продолжал:

Э-э… выкручивался. От родителей что? Картошка, сало и самогон, иногда колбасы и вино. Но товарная похлёбка в деньжата не шибко рвётся. Был у меня дружбан – Беня Крыць. “Спец” на весь плакат. Работал чисто. Я на шухере стоял, а он проворачивал дельце. Расчет прост: в городе шляются богачи, их основной отличительный признак – кожаная барсетка на ремешке, а ремешок на кисти руки. Чтобы “срезать” ловко и без проблем, нужно со всей силы, с напора, обегая сзади клиента, прыгнув, железно зацепить руками барсетку и массой тела тянуть вниз. Ремешок непрочный и сразу рвётся, а дальше поминай, как звали. Так меня инструктировал перед первым делом Беня. И “в натуре”, на углу улицы жирный тюфяк стоит. Жертва готова к употреблению. – Олег вытянул губы вперёд буквой “у”, немного расширил уголки рта и покивал головой в знак сомнения, мол, не тут-то было. – Беня хватается… А как ухватился, так и повис, – не сработало, не порвалось. У меня глаза на выкат. Во вляпались! Напарник однако не из робкого десятка, паренёк увесистый, не сдавался. Второй раз попробовал. Щёлк! И дёру. Толстяк руки развел и ни с места, крикнуть не успел. Я перед ним был. “Интересно, – думаю, – а дальше он, что, так и будет отмороженным”. Не поверишь, ему хоть бы хны. Вечерком мы разделили богатую добычу. Месяц пировали, пьянки горой, – подытожил довольный воспоминаниями Олег.

Хорошо. Месяц кутежи устраивали, а потом?

Кварт

Share and Enjoy: