Тур Хейердал. Путешествие на “Кон-Тики”


19 655 views

Тур Хейердал. Путешествие на "Кон-Тики"

----------------------------------------------------------------------------

ПОСВЯЩАЕТСЯ МОЕМУ ОТЦУ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ТЕОРИЯ

Размышления. Старик с острова Фатухива. Ветры и морские течения. По
следам Тики. Откуда пришли люди в Полинезию? Загадка Южных морей. Теории и
факты. Легенда о Кон-Тики и белых людях.

Бывает иногда так: вдруг вы отдаете себе отчет, что находитесь в
совершенно необычной обстановке. События происходили, конечно, постепенно и
вполне естественным путем, но приходите вы в себя внезапно и с удивлением
задаете вопрос: как же все это, собственно говоря, случилось?
Плывете вы, например, по морю на плоту в компании попугая и пяти
товарищей. Совершенно неизбежно, что в одно прекрасное утро, как следует
отдохнув, вы просыпаетесь и начинаете размышлять. В такое утро я записал во
влажном от росы вахтенном журнале:
"17 мая*. Море бурное. Ветер попутный. Сегодня я за кока. Нашел семь
летучих рыбок на палубе, на крыше хижины - кальмара и в спальном мешке
Турстейна - какую-то совершенно неизвестную мне рыбу..." На этом слове моя
рука остановилась, и у меня безотчетно мелькнула мысль: какое необычное 17
мая!
* 17 мая - национальный праздник: День независимости Норвегии.

Да, впрочем, и вся обстановка более чем странная - только небо и море.
Как же все это, собственно говоря, началось?
Я повернул голову налево. Ничто не заслоняло мне вид безбрежного синего
моря, пенящиеся волны катились одна за другой в вечной погоне за
беспрестанно отступающим горизонтом. Я посмотрел направо, вглубь полутемной
хижины. Там лежал на спине бородатый человек и читал Гете; пальцы его ног
были просунуты сквозь бамбуковую решетку низкого потолка шаткой, крохотной
хижины - нашего общего дома.
- Бенгт, - спросил я, отгоняя зеленого попугая, намеревавшегося
устроиться на вахтенном журнале, - можешь ты объяснить, как дошли мы до
жизни такой?
Золотисто-рыжая борода опустилась на томик Гете.
- Тебе это лучше знать, черт возьми! Сия отвратительная идея
принадлежит никому другому, как тебе. Однако, каюсь, мне она кажется
великолепной.
Он передвинул пальцы на три планки ниже и преспокойно снова углубился в
Гете. На бамбуковой палубе под палящими лучами солнца работало трое мужчин.
И казалось, что эти полуголые, загоревшие, бородатые люди, с полосами соли
на спине, всю свою жизнь только тем и занимались, что гоняли плоты по Тихому
океану на запад.
В каюту влез Эрик с секстантом* и пачкой бумаг:
- Девяносто восемь градусов сорок шесть минут западной долготы и восемь
градусов две минуты южной широты. Хорошо идем, ребята, _ последнее время!
*Секстант- прибор для определения углов при астрономических и
навигационных наблюдениях. Употребляется для определения положения
судна на море.

Он взял у меня карандаш и нанес на карте, висевшей на бамбуковой стене,
маленький кружочек - маленький-маленький кружочек, последний из девятнадцати
таких же кружков, образовавших на карте Тихого океана цепь, начинавшуюся от
порта Кальяо на побережье Перу. Один за другим в хижину влезли Герман, Кнут
и Турстейн: они сгорали от нетерпения посмотреть на новый маленький кружок,
перенесший нас, в сравнении с последним, на сорок морских миль* ближе к
островам Южных морей.
*Морская миля равна 1,852 километра.

- Смотрите, ребята, - с гордостью сказал Герман, - выходит, что сейчас
мы находимся на расстоянии тысячи пятисот семидесяти километров от Перу!
- И до ближайших островов осталось только шесть тысяч четыреста
тридцать, - осторожно заметил Кнут.
- А если уж быть абсолютно точным, то мы находимся в пяти тысячах
метров от дна океана и лишь в нескольких десятках метров от луны, - шутливо
добавил Турстейн.
Итак, теперь было точно известно, где мы находимся, и я мог продолжать
свои размышления по поводу того, каким образом мы здесь очутились. Попугай
не унимался - ему во что бы то ни стало было необходимо прогуляться по
вахтенному журналу. А вокруг простиралось синее море, отражавшее такое же
синее небо...
Может быть. все это началось прошлой зимой в одном из музеев Нью-Йорка?
А может быть, еще десять лет назад, на одном из островков Маркизского
архипелага, в центре Тихого океана? Возможно, что мы к нему подойдем, если
только норд-ост не отнесет нас дальше на юг, к Таити или к островам Туамоту.
Перед моими глазами отчетливо возник островок: его рыжевато-красные зубчатые
скалы, зеленые джунгли, сползавшие по склонам к самому морю, и томящиеся в
каком-то ожидании стройные покачивающиеся пальмы на побережье. Остров
называется Фатухива. Сейчас между нами и этим островком не было ни клочка
земли, тысячи морских миль отделяли нас от него. Я представил себе узкую
долину Оуиа, выходившую к морю, и вспомнил до малейших подробностей, как мы
сидели там по вечерам на пустынном берегу и смотрели на все тот же
безбрежный океан. Тогда я был с женой, а сейчас нахожусь в обществе
бородатых пиратов. Мы ловили с ней всяких зверьков, насекомых и птиц,
собирали фигурки божков и другие остатки исчезнувшей культуры. Особенно
памятен мне один вечер. Цивилизованный мир казался непостижимо далеким и
нереальным. Уже в течение почти целого года мы были единственными белыми на
острове, добровольно отказавшись от всех благ, а также и зол культурной
жизни. Мы жили в хижине на сваях, ее мы сами построили под пальмами на
берегу, а нашей пищей было лишь то, что нам давали джунгли и Тихий океан.
Мы прошли суровую школу, и собственный опыт помог нам проникнуть в
тайны многих любопытных проблем Тихого океана. И я, между прочим, думаю, что
мы часто поступали и мыслили так же, как и те первобытные люди, которые
прибыли на полинезийские острова из неизвестной страны. Надо сказать, что их
потомки - полинезийцы - спокойно правили этой островной державой, пока здесь
не появились люди белой расы: с библией в одной руке и с порохом и водкой -
в другой.
В тот памятный вечер мы сидели, как это бывало часто и раньше, при
лунном свете на берегу моря. Мы бодрствовали, зачарованные окружавшей нас
романтикой, и ничто не ускользало от нашего внимания. Мы вдыхали аромат
буйной растительности джунглей и соленый запах моря и слушали, как в листве
и верхушках пальм шумит ветер. Все звуки через одинаковые промежутки времени
тонули в грохоте огромных бурунов, которые набегали с моря, обрушивались на
берег, пенясь и разбиваясь в кружева о прибрежную гальку. Миллионы блестящих
камешков скрежетали, звенели, шуршали и затихали, а волны отступали, чтобы,
собравшись с силами, вновь пойти в атаку на непобедимый берег.
- Странно, - сказала Лив, - что на той стороне острова никогда не
бывает таких бурунов.
- Да, - подтвердил я, - эта сторона наветренная, и волны всегда идут в
эту сторону.
И опять мы сидели молча и восхищались морем, которое, казалось,
беспрестанно шептало, что оно катит свои волны с востока, с востока, с
востока... Извечный ветер, пассат, волновал поверхность моря, вздымая ее, и
гнал волны из-за далекого горизонта на востоке сюда, к островам. Скалы и
рифы вставали преградой на пути непрерывного стремления моря вперед;
восточный же ветер легко перемахивал через берег, лес и горы и неудержимо
устремлялся дальше на запад, от острова к острову, к солнечному закату.
Испокон веков с востока из-за горизонта катились волны и плыли легкие
облака. И первые люди, которые пришли на эти острова, знали об этом. Об этом
знали также и птицы и насекомые, и растительность островов полностью
находилась под влиянием этого явления. И мы сами знали, что далеко-далеко,
за горизонтом, там, на востоке, откуда идут тучи, лежит открытый берег Южной
Америки. До него восемь тысяч километров, и между ним и нами - одно лишь
море.
Мы смотрели на проплывавшие над нами облака. На волнующееся, освещенное
луной море и слушали полуголого старика, который сидел на корточках и не
сводил глаз с угасавших угольков костра.
- Тики, - тихо говорил старик, - был богом и вождем. Тики привел моих
предков на эти острова, где мы и теперь живем. Раньше мы жили в большой
стране, там, далеко за морем...
Он помешал палочкой угольки, чтобы они не погасли. Старик сидел и
думал. Его мысли были далеко в прошлом, и сам он был связан с ним тысячами
нитей. Он поклонялся своим предкам и их подвигам, совершенным во времена
богов. Он ждал часа, когда уйдет к ним. Старый Теи Тетуа был последним
представителем всех тех племен, которые некогда жили на восточном побережье
Фатухивы. Сколько ему было лет, он и сам не знал, но его коричневая, похожая
на кору кожа была так испещрена морщинами, словно ее сотни лет жгло солнце и
сушили ветры. Он был, бесспорно, одним из немногих людей на островах, кто
еще помнил и верил в легендарные предания о великом полинезийском боге и
вожде Тики, сыне солнца, о котором ему рассказывали отец и дед.
Когда мы той ночью легли спать в маленькой хижине на сваях, в моем
сознании еще долго звучали под аккомпанемент глухого шума прибоя слова
старого Теи Тетуа о Тики и забытой родине островитян за морем. Они звучали
как голос далекого прошлого, который, казалось, хотел что-то рассказать в
ночной тишине. Я не мог уснуть. Казалось, что время больше не существует и
Тики со своими мореплавателями сейчас высадится на омываемый бурунами берег.
И вдруг внезапная мысль пришла мне в голову.
- Лив, - спросил я. - ты заметила, что гигантские изваяния Тики в

Тур Хейердал. Путешествие на “Кон-Тики”
Tagged on:

Залишити відповідь

6 visitors online now
6 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 12 at 01:18 am UTC
This month: 30 at 08-16-2017 07:40 am UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Повесть Временных лет

Повесть Временных лет. Повість минулих років. La cronica de los anos pasados.

ALONSO DE ESPINOSA. THE HOLY IMAGE OF OUR LADY OF CANDELARIA AND THE SPANISH CONQUEST AND SETTLEMENT. THE GUANCHES OF TENERIFE.

ALONSO DE ESPINOSA. THE HOLY IMAGE OF OUR LADY OF CANDELARIA AND THE SPANISH CONQUEST AND SETTLEMENT. Алонсо де Эспиноса....

Close