И когда капитаны увидели, сколь неподходящей была та земля для заселения и для того, чтобы извлечь из неё выгоду, и что их люди устали, они решили отправить одного своего очень исправного лоцмана, по имени Бартоломео Руис, отправившегося с одним кораблём и неким числом людей дальше вдоль берега, приказав ему, чтобы он следовал возле него два месяца всё то время, пока сможет плыть. Он отплыл, хотя с большим трудом, и нашёл очень хороший залив, которому дал название Сан-Матео, и там увидел три больших поселеления у моря, и несколько индейцев вышли к нему, пришедшие явились в золоте [arecidos de oro], и три знатных человека [tres principales], одевшие диадемы, и они сказали лоцману, чтобы он ушел с ними: он дал им человека, по имени ... де Боканегра [... de Bocanegra], и он пробыл там два дня и видел их, ходящих в золоте, и они дали ему немного золота для [пере]плавки. Там не было различия в нрав[ах] индейцев, как то было в Панаме.
Когда христианин вернулся на корабль в сопровождении индейцев, которые принесли его, и многих других, они продолжили следование вдоль берега и, плывя оттуда, увидели, что шла очень ровная земля и много поселений, в которые они заходили на мелководье, [чтобы избежать] нескольких крупных гор и скалистого побережья, и обнаружили, что находились на 3 с ½ градусах к северу от Экватора [la línea equinoccial]. Оттуда, поскольку у них истекал срок, они повернули обратно: в этой равнинной земле, очень заселённой, провели несколько вылазок [dieron algunas calas], чтобы вступить во владение и обеспечить себя водой; они захватили судно, на котором шло до двадцати человек, с него выпрыгнуло в воду одиннадцать из них, и, захватив других, лоцман оставил с собой троих из них, а других высадил на берег, чтобы те ушли; и с этими троими, оставшимися в качестве толмачей, он хорошо обращался и привел их с собой.
Это захваченное судно, скажу, было, похоже, вместимостью до тридцати бочонков. У него был киль и он был сделан плоским из толстых стволов наподобие мачт, обвязанных верёвками из того, что называют энеген [eneguen], похожего на коноплю, а верхняя [часть была изготовлена] из более тонких стеблей, обвязаных теми же верёвками, где располагались они сами и товар на сухом месте, потому что нижняя часть погружалась в воду. На нём были мачты и реи из превосходного дерева и хлопковые паруса такого же рода, что и у наших кораблей, и очень хорошая оснастка [такелаж] из вышеназванного энегена, который, скажу, похож на нашу коноплю, и несколько камней [potales], используемых в качестве якорей наподобие точильного камня у цирюльника [por anclas a manera de muela de barbero].
И они перевозили много серебряных и золотых вещиц по «арио» [por el ario] с собой, чтобы осуществить обмен с теми, с кем они собирались торговать, в их число входили короны и диадемы, пояса и рукавицы [ponietes], и доспехи, как для ног [armaduras como de piernas], [так] и нагрудники, и щипцы [tenazuelas], и погремушки, и счётные нитки и связки [sartas y mazos de cuentas], и «красное серебро» [rosecleres], и зеркала, оправленные в то серебро, и чаши, и другие сосуды для питья; и перевозили много шерстяных и хлопковых накидок, и рубах, и «альхулы» [aljulas], и «алькасеры» [alcaceres], и «аларемы», и много других одежд, большая часть из всего этого отделана узорами, очень богатых на красный и карминный, синий и желтый цвета, и все другие цвета, нанесённые различными способами, и [с] изображениями птиц и животных, и рыб, и деревьев; и перевозили они несколько маленьких гирек для взвешивания золота, похожих на безмен, и много других вещей. На некоторых связках бусинок [sartas de cuentas] имелось несколько маленьких изумрудных и халцедониевых [cacadonias] камешков, и другие камни и вещицы из стекла и древесной смолы [anime]. Всё это они везли обменивать на морские раковины, из которых они делают разноцветные зёрна для четок [cuentas coloradas], похожих на коралловые ожерелья, а также белые, их перевозят почти переполненными кораблями.
И когда этот лоцман вернулся к реке Сан Хуан, где, скажу, остались капитаны, с доброй вестью о хорошей и равнинной земле, ими обнаруженной, вышеупомянутые капитаны с кораблями и людьми отплыли затем по направлению к заливу Сан-Матео, где, скажу, христианин вошел в селения с индейцами, и оттуда они высадились к ним и атаковали те селения, но поскольку не было места, где разместить лошадей, которых вели через пролив, который они должны были пройти, и они ушли по берегу дальше, чтобы напасть на другое очень крупное поселение, находившееся в четырёх лигах оттуда, называющееся Такамес [Tacamez]: капитаны с людьми — по суше, а кормчие с кораблями — по морю; к тем кораблям вышло четырнадцать больших каноэ со множеством индейцев, двое с золотым и серебряным вооружением, и на одном каноэ они везли какое-то знамя, а над ним некую статую, во многом [состоящую] из золота [y encima de él un bolto de un mucho deste de oro]; и они повернули к кораблям, чтобы предостеречь их, с тем, чтобы они не смогли причинить им вреда, и потом повернули к своему селению, а корабли не смогли их захватить, потому что те разместились на мелководье у берега; и капитаны и люди, пришедшие по суше, ничего этого не увидели, и потому вернулись к селению на своё спасение. Когда капитаны прибыли в селение, они встретили всех его жителей собравшимися вместе и построившими крепость в одном месте, разместив в надежном месте своих жен и детей, потому что, кажется, три дня прошло с тех пор, как им стало известно о них. И расположившись в другой части селения, они направили к ним нескольких вестников с послушными индейцами, которых взяли с собой, чтобы они пришли туда и заключили мир, и сказали, что придут на следующий день в определённое время, но не пришли; и они вновь послали к ним вестников, но ни вестники, ни они не вернулись: и когда капитаны увидели, какое множество индейцев [там] было, потому что это было поселение из 1500 домов и поблизости от него находились другие селения, из которых собиралось ещё больше людей, а их [испанцев] было не больше восьмидесяти человек, кроме тех, что на кораблях, чтобы можно было с ними сразиться, им показалось, что [лучше] удалиться, и поэтому они незаметно вышли и сели на корабли, и вернулись к одному острову, находящемуся в 25 лигах позади, договорившись, что капитан Франсиско Писарро останется там с кораблями и людьми, а капитан Альмагро пойдет на корабле в Панаму за сотней человек подмоги, и несколькими лошадьми, и снаряжением, чтобы [потом] вернуться и напасть на то селение; и прибыв в Панаму он не нашел ни людей, ни необходимой помощи; он купил корабль, стоявший в Номбре-де-Дьос и отправил его на остров Эспаньола, чтобы оттуда ему привели людей. А чтобы за это время капитан Писарро и находившиеся с ним люди не пали от голода или другой опасности, к нему отправили два корабля с продовольствием, один, чтобы капитан с имевшимися людьми вышел с лоцманом на дальнейшее разведывание по возможности всего того [побережья], что было открыто вначале, и вернулись к определённому сроку, а другой корабль увёз бы ослабевших людей и других, пожелавших бы восстановить силы в Панаме, пока не наберётся достаточно людей, чтобы идти на помощь.
Те три индейца, которые, скажу, были захвачены на корабле, привезённые к капитанам, очень хорошо выучили наш язык: кажется, что они были из некой земли и селения под названием Калангане [Calangane]: эти люди в том краю лучшего нрава и поведения, чем индейцы, потому что они лучшего внешнего вида, и цвета, и весьма сведущие, и у них один язык, похожий на арабский, и у них, кажется, в подчинении находятся индейцы, скажу, из Такамеса и из бухты Сан-Матео, и из Нанкабес, и из Товирисими, и Сонилопе, и Папагайос, и Толона, и Кисимос, и Коаке, и Тонкохес, и Арампахаос, и Пинтагуа, и Караслобес, и Амарехос, Камес, Амотопсе, Докоа [y de Nancabez y de Tovirisimí y Conilope y Papagayos, y Tolona y Quisimos y Coaque y Tonconjes y Arampajaos, y Pintagua y Caraslobez y Amarejos, Cames, Amotopse, Docoa], все селения той равнинной земли, обнаруженной вдоль побережья; и обо всём другом [относительно того] берега: в том селении Калангоне [Calangone], где они живут, есть четыре селения, все объединены одним Господином, а это такие [селения]: вышеназванный Калангоне, и Туско, и Серакапес, и Каланго. Там много овец, и свиней, и котов, и собак, и другие животные, и гуси, и голуби, и там изготавливаются выше мною названные накидки из шерсти и хлопка, и рукоделия, и четки [cuentas], и золотые и серебряные вещицы, а люди [там] очень воспитанные, согласно тому, что об этом думают; у них много инструментов из меди и других металлов, с помощью которых они обрабатывают свои поместья, и добывают золото и извлекают всевозможные доходы из хозяйства; их селения очень хорошо распланированы их улицами; у них много видов овощей, и среди них [царит] превосходный порядок и справедливость; женщины очень чистые и красиво наряжены, и все по большей части рукодельницы. Там есть один остров в море поблизости от селений, где у них есть молельный дом, сделанный в виде полевого шатра, накрытый весьма роскошными узорчатыми одеялами, где у них имеется образ женщины с ребёнком на руках, по имени Мария Месеиа [María Meseia]: когда у кого-либо какая болезнь в какой-либо конечности, он делает ему [образу] конечность из серебра или золота, дарит её ему, и приносят в жертву перед образом несколько овец в определённые даты.
И другой доклад, отправленный В[ашему] В[ысочеству] Педро Ариасом де Авила об огненных жерлах и озерах, обнаруженных на том же берегу Тьерра-Фирме к западу в том же Южном море; и также как это вышеописанное о Перу находится это в Золотой стороне [a la parte del Oro] от города Панама, это другое об озерах – в западной стороне, [и] всё это на том же берегу, называется провинция — Никарагуа, и всё это в противоположной стороне от Тьерра-Фирме, по другую [сторону] Южного моря; и это явствует из отправленных Е[го] В[еличеству] докладов, и потому будет отправлено В[ашему] В[ысочеству] обо всём том, что случиться, потому что ваш посланец говорит, что В[ашему] В[ысочеству] об этом уже сообщили.
Хуан де Саманос».
[609] Сантильян, Фернандо де или Сантильян, Эрнандо де (исп. Santillan, Fernando de или исп. Hernando de Santillán) (около 1519 — 8 июня 1574, Лима, Перу) — испанский юрист, чиновник и историк, епископ Чаркаса. Составил официальный Доклад об истории Инков, в частности об административной устройстве империи, а также системе податей. идором в Лиме был с 1548 года. В 1550 году был судьей Королевской Аудиенции в Лиме. В 1557 году едет в Чили вместе с новым губернатором Гарсиа Уртадо де Мендоса. Он автор известной «Подати Сантильяна» (Tasa de Santillán), внедрённой в 1558 году в Чили — это были первые законы, регулировавшие отношения между испанцами и мапуче. Они были установлены из-за большого уменьшения населения от миграций и плохого обращения с индейцами. Подать состояла в системе миты и заключалась в обязательстве касика группы индейцев посылать одного из шести индейцев на рудники и шахты, и каждого пятого на сельскохозяйственные работы. От работ освобождались женщины и лица не достигшие 18 лет и старшие 50 лет, и устанавливалось, что индейцев содержали энкомендеро, которые должны были лечить их от болезней, заботиться об обращении их в христианство, не обращаться с ними как со зверьми, и не принуждать их к работам по воскресеньям и праздникам. Утверждалось существование системы алькальдов на шахтах, обязанных присматривать за дисциплиной промывателей золота. 4 июня 1559 года он вынес постановление о добром правлении, замирении и защите Чили. В 1561 году вновь оказывается в Лиме в качестве оидора. В 1563 году на королевский запрос об инкской системе податей он предоставил свой ответ. Оригинал его Доклада хранится в Библиотеке Эскориала (Испания). Доклад касается системы управления империи Инков, а также системы их податей. Он описывает вред, нанесённый землям Перу испанскими неурядицами и гражданскими войнами. Он был оидором Королевской Аудиенции в Кито. Так, он написал королю в 1564 году письмо о своём прибытии в этот город и принятии служебных обязанностей. 11 октября 1564 года он принял на себя обязанности в Аудиенции. Президентом он был три года. Также им были вынесены приговоры такие известные: 1570 — один приговор в качестве Президента Кито; один приговор в качестве оидора Лимы. В коллекции Саласара и Кастро под каталожным номером 630 (без даты и места составления) хранится его письмо, как Президента Аудиенции в Кито, впоследствии епископа Чаркас, своим законным дочерям с наставлением жить честно и по-христиански. В 1578 году согласно королевской грамоте на посту епископа в Чаркас его сменил Алонсо Гранеро Рамирес де Авалос. По сведениям Антонио де Ульоа, государственного судьи Королевской палаты, смерть Фернандо де Сантиляна наступила 8 июня 1574 года в городе Лима на пути к своему епископскому месту в город Ла-Плата.
[610] Монастырь и храм Святого Доминго расположился на месте инкского Храма Солнца Кориканча.
[611] Имя и подпись указаны в издании 2005 года. Они взяты из рукописи.
[612] Лат. «Слава Богу».
[613] В издании 2005 года «Martin de Montesdeoca»
Post a Comment