Мигель Отеро Сильва. Пятеро, которые молчали


13 004 views

Мигель Отеро Сильва. Пятеро, которые молчали

---------------------------------------------------------------------------
OCR Кудрявцев Г.Г.
Spellcheck Чернышов С.Е.
"Художественная литература", М. Роман-газета Э3(351), 1966.
---------------------------------------------------------------------------

МИГЕЛЬ ОТЕРО СИЛЬВА

Родина Мигеля Отеро Сильвы, автора романа "Пятеро, которые молчали", -
Венесуэла. Вот уже много десятилетий в этой богатейшей стране Латинской
Америки почти беспрерывно свирепствует тирания и не угасает, народная
борьба. А сегодня огонь этой борьбы можно, пожалуй, сравнить лишь с тем, как
горит нефть, рвущаяся из недр ее земли.
Мигель Отеро Сильва (род. в 1908 г.) - одни из тех писателей Венесуэлы,
кто вместе с народом бросил вызов ненавистному режиму палачей.
Двадцатилетним юношей он участвовал в революционном движении студенчества,
поднявшегося против тогдашнего диктатора, а затем рассказал об этом в своем
первом романе "Лихорадка" (1939). С того времени прошло четверть века. За
эти годы Отеро Сильва написал новые романы, стал известнейшим писателем
Латинской Америки. Его произведения "Лихорадка" и "Мертвые дома" (1966)
переведены на русский язык. Не менее известен Мигель Отеро Сильва и как
публицист. Много лет издавал он крупнейшую в Венесуэле газету "Насиональ".
Это к нему, собрату по перу и борьбе, обращался в стихотворном послании
Пабло Неруда:

Друг, таково Америка ...
Кругом - природа щедрая, но всюду
ты слышишь звон цепей...

Звон цепей прозвучал и в последнем романе Мигеля Отеро Сильвы "Пятеро,
которые молчали". Но есть в нем и существенное отличие от других, сходных по
теме книг, читатели которых нередко оказываются подавленными изображенными в
них ужасами.
В своем новом романе Отеро Сильва тоже рисует во всех страшных
подробностях истязания, которым подвергали его мужественных героев, и все же
не это - главное в книге. Как большой художник, а значит, и настоящий
исследователь жизни, Отеро Сильва хочет не только запечатлеть страдания и
стойкость людей, но и понять их сложную индивидуальную психологию. Писателя
интересует больше всего тот душевный "багаж", который несет в себе каждый из
пяти узников. Человечность людей, поставленных в нечеловеческие условия,
-вот, пожалуй, самое важное в романе Отеро Сильвы. И это во многом
определяет его своеобразное построение.
В первой части романа звучит несколько голосов. Пять глав - это пять
героев, это непохожие друг на Друга потоки жизни, разные общественные слои.
Живой, смекалистый, не очень-то образованный Бухгалтер; представитель
столичной богемы, остряк Журналист; проникнутый высоким чувством дисциплины
военный - Капитан; целеустремленный, с очень чистой душой, аскетичный
Врач-коммунист. О нем писатель говорит не более чем обо всех других, но
несколькими лаконичными штрихами он сумел нарисовать образ человека
удивительной стойкости, непоколебимо верящего в коммунистические идеалы.
Эти четверо, хотя и в разной степени, но так или иначе были связаны с
антидиктаторским движением. И только пятый - Парикмахер, простоватый
малограмотный парень, попал в тюрьму по сущему недоразумению. Ему,
простодушному фантазеру, выпадает особая роль. Своим вымыслом о сыне,
светловолосом сорванце Онорио, он вносит луч света в мрачную жизнь
заключенных вместе с ним товарищей.
В каждом из этих пяти людей скрыт неповторимый, ему лишь присущий мир.
Пятеро по очереди рассказывают друг другу о себе, а одновременно с этим
течет их молчаливая исповедь, поднимаются из глубин памяти потаенные
воспоминания.
Переплетение рассказа вслух с внутренним монологом - он взят в скобки -
придает особенную жизненную достоверность образам героев; в голосе каждого
мы слышим свою особую интонацию.
Раскрывая себя, совместно сопротивляясь тюремному гнету, поддерживая
друг друга, ранее никогда не встречавшиеся узники становятся близкими
друзьями. Пережитые мучения не надломили ни одного из них. Все пятеро
оказываются еще более сильными, еще более непримиримыми. Так рождается
естественное чувство братства. Пять ручейков сливаются, образуя общий поток.
Во второй части романа уже нет ни отдельных голосов, ни внутреннего
монолога. Теперь герой один - маленький коллектив узников, у которого общие
стремления, заботы, общие мечты.
Возникает и общая, по-мужски сдержанная нежность к незнакомому сынишке
Парикмахера. Без стона пройдя все ужасы пыток, четверо узников не могут
сдержать рыданий, когда их отцовские чувства оказываются обманутыми.
Находясь за решеткой, заключенные не чувствуют себя одинокими. Они
слышат гул нарастающего всенародного гнева, до них доходят "с воли"
радостные новости - дни диктатуры сочтены. Мы прощаемся с ними накануне
освобождения и знаем, что, закаленные тяжкими испытаниями, они снова займут
место в новой борьбе.
О светлой мечте и суровой реальности, о стоической силе и нежности -
словом, о Человечности в самых разнообразных и подчас неожиданных ее
проявлениях рассказывает Мигель Отеро Сильва с мастерством и темпераментом
большого художника.

В. КУТЕЙЩИКОВА

МИГЕЛЬ ОТЕРО СИЛЬВА

ПЯТЕРО, КОТОРЫЕ МОЛЧАЛИ

Посвящается Марии Тересе

ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ

YVC-ALI

Самолет YVC-ALI шел над пустынной саванной. Прильнув бескровным лбом к
стеклу иллюминатора, Врач жадно ловил взглядом бегущие внизу луга, словно
хотел навсегда запечатлеть их в памяти. С тех пор как ему вернули очки, мир
опять обрел для него формы, рассеялся туман, скрывавший людей и предметы.
Из рукавов пиджака горестно выглядывали кисти рук - бледные,
изглоданные зубцами наручников, истонченные в запястьях. Даже здесь, между
облаками и небом, его правую руку, наиболее пострадавшую, цепко держал один
из тех когтистых браслетов, что вот уже сколько времени сдавливали и рвали
его тело. Со стального кольца свисала короткая цепочка, прикрепленная к
такому же кольцу на руке второго заключенного, соседа Врача но креслу.
Это был Парикмахер. Никогда ранее не пересекались судьбы этих людей,
сведенных теперь в пару с помощью металлических колец-близнецов,
предназначенных для рук одного человека. Минуты две-три Врач вглядывался в
опухшее лицо своего спутника, пытаясь распознать в нем чьи-нибудь знакомые
черты, но это было бесполезно, и он снова стал следить за плывущей внизу
саванной. Парикмахер - бакенбарды начала прошлого века и ковбойка в крупную
клетку по последней моде - не замечал Врача, не видел иллюминатора. Его
взгляд не отрывался от кабины пилота, его настороженные уши улавливали даже
чуть слышные звуки. Впервые в жизни он поднялся в воздух и, по правде
говоря, чувствовал себя прескверно. При каждом провале самолета в воздушную
яму он испуганно хватался свободной рукой за подлокотник: ему казалось, что
он падает в бездну, и от этого ощущения и от страха у него судорогой сводило
живот.
Позади, в двух креслах, сидели еще двое мужчин, точно так же скованные
одними наручниками. Ближе к окну находился Журналист - рыжеватая бородка
иконописного Иисуса и демонический профиль Харона у руля челна с
обреченными. Он помнил наизусть здешние виды и пейзажи - так часто
приходилось ему летать этим путем в дни свободы. И сейчас он лишь изредка
поглядывал в иллюминатор, насвистывая сквозь зубы мелодию старинной
мексиканской песенки ("Если с другим ушла бы Аделита ..."), порой же,
наклоняясь, что-то говорил своему "напарнику", Бухгалтеру, который был ниже
его на целую голову.
Бухгалтер - невысокий, широкоплечий и коренастый, словно портовый
грузчик, - был совсем сед, однако седина, и это легко угадывалось, не
соответствовала его возрасту, а появилась, видимо, сразу и преждевременно.
Журналист и Бухгалтер принадлежали к соперничающим политическим партиям,
даже когда-то враждовали между собой. Однажды воскресным днем при подсчете
голосов в избирательной комиссии они, разделенные лишь узким столом, едва не
пустили в ход кулаки. Теперь же они очутились рядом в этой летающей
алюминиевой галере, плывущей по небу навстречу неизвестности. Их связали
цепью, как связывают за рога двух быков одной упряжки: лишили возможности
хотя бы отодвинуться друг от друга. Поэтому ничего другого им не оставалось,
как забыть прежние распри. Первым же взглядом они заключили перемирие, и
Журналист, как бы скрепляя его, сказал сочувственно:
- Да, постарел ты, кум!
В самолете летел еще один, пятый по счету, узник. Капитан - штатский
костюм не скрывал военной выправки, сквозившей в манере держаться, в посадке
головы, - занимал место у кабины, справа от прохода. Парикмахер сразу узнал
его по фотографии в газете. С Капитаном был хорошо знаком лишь Журналист:
вместе они участвовали в антиправительственном заговоре. Именно по этой
причине они даже не кивнули друг другу, встретившись у тюремных дверей, а в
полете ни разу не переглянулись. Подобно Врачу, Капитан с каким-то набожным
чувством созерцал земные пейзажи, хотя что-либо видеть ему было труднее:
крыло самолета закрывало добрую половину горизонта. Напарника Капитану не

Мигель Отеро Сильва. Пятеро, которые молчали
Tagged on:

Залишити відповідь

8 visitors online now
8 guests, 0 members
All time: 12686 at 01-05-2016 01:39 am UTC
Max visitors today: 17 at 12:07 pm UTC
This month: 45 at 10-18-2017 08:41 am UTC
This year: 62 at 03-12-2017 08:20 pm UTC
Read previous post:
Мигель Анхель Астуриас. Глаза погребенных. Часть 3.

Мигель Анхель Астуриас. Глаза погребенных. Часть 3.

Мигель Анхель Астуриас. Глаза погребенных. Часть 1 и 2.

Мигель Анхель Астуриас. Глаза погребенных. Часть 1 и 2.

Close